Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
Леонидов подумал, что может просидеть перед этой картиной вечность. Как перед Моной Лизой, которая то появляется в раме, то исчезает. Просидеть в ожидании очередного чудесного появления.
«Если бы я не встретил сегодня ее, я ушел бы отсюда с разбитым сердцем, – подумал Алексей. – А какая разница?» Но он чувствовал, что разница есть.
– Быть может, я не вовремя? – он наконец почувствовал, что пауза затянулась, надо либо встать и уйти, либо начать задавать вопросы.
– Я… Я плохо себя чувствую, – сказала Джоконда, застыв на фоне осеннего пейзажа.
– Я готов извиниться за вторжение. Но не прийти к вам не мог. Видите ли… Умер Серебряков. А вы с ним… Вы были с ним… – он запнулся.
Серебряков хотел стать единоличным владельцем картины, стоимость которой и определить-то невозможно? Невозможно!"
"– Вы были у Ирины? Она, конечно, во всем обвиняет меня. – Необыкновенной красоты губы Лады Анатольевны чуть дрогнули. – Ей просто не надо было выходить за него замуж, – неожиданно твердо сказала она.
– А… – он так и не смог выговорить «вам?»
– Простите?
– Нет, ничего.
– Я забыла предложить вам кофе.
– Спасибо, я не хочу. Ни кофе, ни чая. Не стоит беспокоиться.
«Сидите так», – чуть было не сказал он. Алексей просто не в силах был ее допрашивать. Подумать только, какая несправедливость! Умер, умер А. С. Серебряков!!!
– А вы? Вы почему не вышли за него замуж?
– Я?
– Ну да. Ведь у вас был роман.
– Роман?
Ему показалось, что Лада Анатольевна хочет рассмеяться. Полные губы вновь чуть дрогнули. Но кроме улыбки, едва обозначившейся, ничего не было. Мона Лиза.
– Я не думаю, что это можно назвать романом.
– Значит, ничего не было? – уточнил Алексей.
– Мы объяснились с Александром.
– Когда?
– За неделю до моей свадьбы. Все уже было решено: заказан ресторан, разосланы приглашения, студсовет выделил нам с Андреем комнату в общежитии. – (Как звучит! Она и – комната в общежитии!) – Но мне было не по себе.
…Ей тогда было двадцать лет. Александр Серебряков был ее первой любовью. Если только в двадцать лет понимают, что такое любовь. Теперь она над этим смеялась. Тогда горько плакала о том, чего сама не понимала. И готовилась к свадьбе.
