— Да, командир, — ответил тот, и от волнения так сглотнул, что у него на горле нервно подпрыгнул кадык.
Роран с некоторым изумлением посмотрел на его шею, потом махнул рукой:
— Ладно, ступай.
Посыльный рысцой побежал искать Джормундура, а Роран, нахмурившись, посмотрел на остроконечные крыши цитадели под навесом скалистого утеса.
«Где же ты?» — думал он. До сих пор ничего не было слышно ни об Эрагоне, ни о его спутниках. Все знали, что им удалось проникнуть в цитадель, но то, что они так долго не дают о себе знать, было весьма тревожно. Роран мог, разумеется, придумать множество объяснений подобной задержке, но ни одно из них его не успокаивало. Наиболее благоприятным объяснением было для него то, что Гальбаторикс попросту прячется, и Эрагону с товарищами приходится искать его повсюду. Но после того, как прошлой ночью Шрюкн явил варденам свою мощь, Роран даже представить себе не мог, что Гальбаторикс станет прятаться, а не попытается тут же уничтожить напавших на него наглецов.
Если худшие опасения оправдаются, думал он, тогда победам варденов суждена недолгая жизнь. Мало того, в таком случае вряд ли и он, и все остальные вардены доживут до конца этого дня.
Один из его посыльных — светловолосый лучник без шапки и с ярко-красным румянцем на скулах — выбежал из улочки справа от площади и как вкопанный остановился возле той каменной глыбы, на которой сидел Роран.
— Ты нашел Мартланда? — спросил Роран.
Лучник кивнул, пытаясь отдышаться; волосы упали ему на лоб, покрытый каплями пота.
— И передал ему мое послание?
— Да, командир. Мартланд велел сказать… — гонец помолчал, поскольку дыхания ему все еще не хватало, — что бани солдаты оставили, но теперь забаррикадировались в каком-то замке у южной стены.
Роран невольно взмахнул рукой, и острая боль пронзила только что вправленное плечо.
— А как обстоит дело с теми сторожевыми башнями, что находятся между банями и зернохранилищами? Их уже захватили?
— Две захватили, возле остальных сражение еще продолжается. Мартланд убедил некоторых эльфов прийти и помочь ему. Он также…
Приглушенный рев, донесшийся, казалось, из нависавшей над цитаделью скалы, прервал речь гонца.
Тот страшно побледнел, и румянец на скулах проступил еще ярче, словно румяна, наложенные на бесцветное лицо покойника.
— Командир, это ведь…
— Ш-ш-ш! — Роран склонил голову и прислушался. Парень был прав: так реветь мог только Шрюкн!
В течение нескольких минут они прислушивались, но не услышали больше ни звука. Затем изнутри цитадели донесся новый рев. Рорану показалось, что в этом жутком «хоре» он различает и другие голоса, хотя и не был уверен, кому именно они принадлежат.
Люди, эльфы, гномы и ургалы словно замерли и стали смотреть в сторону цитадели.