Роран кивнул и сказал Биргит:
— Возьми с меня свою цену, и пусть это положит конец нашей ссоре.
— Так ты не станешь со мной сражаться?
— Нет.
Биргит некоторое время просто смотрела на него. Затем она швырнула щит на землю, шагнула вперед и приставила острие меча к груди Рорана. Очень тихо, чтобы ее мог слышать только Роран — хотя Эрагон и Арья со своим кошачьим слухом тоже ее слышали, — она сказала:
— Я любила Квимби. В нем была вся моя жизнь, а из-за тебя он погиб.
— Прости, — прошептал Роран.
— Биргит, я умоляю тебя! — крикнула Катрина.
Никто не двинулся с места, даже драконы. Эрагон обнаружил, что затаил дыхание и боится выдохнуть. В полной тишине слышался только плач младенца.
Затем Биргит отняла меч от груди Рорана, взяла его правую руку и провела лезвием меча ему по ладони. Роран поморщился, когда лезвие с противным хрустом рассекло плоть, но руку не отдернул.
Алая линия пересекла его ладонь. Закапала кровь, она собиралась на земле в лужицу и тут же впитывалась, оставляя темное пятно.
Биргит и еще несколько секунд держала лезвие меча в ране, затем отступила назад и опустила вниз окрашенный кровью клинок. Роран сжал пальцы, и сквозь них ручейками полилась кровь. Он прижал руку к бедру, а Биргит сказала, глядя на него:
— Я получила свою кровавую цену. И нашей ссоре положен конец.
С этими словами она повернулась, подняла с земли свой щит и широкими шагами двинулась обратно в город, Нолфаврель покорно потащился следом за нею.
Эрагон выпустил Катрину, и она бросилась к Рорану.
— Ты — дурак! — крикнула она с горечью. — Упрямый тупоголовый дурак! А ну, дай-ка мне посмотреть.
— Я мог поступить только так, — сказал Роран словно откуда-то издалека."
"Катрина нахмурилась, лицо ее посуровело и напряглось. Она внимательно осмотрела рану на ладони у мужа и попросила:
— Эрагон, ты не мог бы это исцелить?
— Нет, — неожиданно резко ответил ей Роран и снова сжал руку. — Нет, этот шрам я сохраню. — Он огляделся: — Ни у кого не найдется какой-нибудь тряпицы, чтобы это перевязать?
Возникло мгновенное замешательство, потом Насуада указала на одного из своих стражников и велела:
— Отрежь от подола рубахи кусок и дай ему.
— Погоди, — сказал Эрагон, когда Роран начал обматывать руку поданным ему лоскутом. — Я не стану исцелять рану, но, по крайней мере, дай мне наложить заклятие, чтобы она не загноилась.
Роран поколебался, но потом кивнул и протянул руку Эрагону. Тому потребовалось всего несколько секунд, чтобы беззвучно произнести заклятие.
— Ну вот, — сказал он, — теперь рана, во всяком случае, не распухнет, как свиной пузырь, и не позеленеет.
Роран что-то проворчал, а Катрина сказала:
— Спасибо тебе, Эрагон.
— Ну что, отправляемся в путь? — спросила Арья.
И они взобрались на драконов.