В гостиная розовеет приглушенным светом, а из подъезда доносится шепоток и тихие шаги. Мимо бегут молодые с мешками на плечах, в глазах усталых домоуправляющих виден оттенок юмора. В это время жизнь Фролова словно бы оживает, открывая новую страницу в повседневной тетради любви и сексуальности....
Витя, он не только так и не попытался снять с меня лифчик, - даже не прикоснулся рукой к груди. Ему это было просто неинтересно. Я вообще была интересна ему прежде всего, как чужая собственность. Он обыкновенный примитивный баклажан. Вроде и инфантильным нельзя назвать - по меньшей мере в физиологическом смысле. Но что-то такое в нем есть. Какой-то особенный - чувственный, что ли - инфантилизм.
- Не особенный. Судя по тому, что я слышал от многих мужчин - это вполне обычный стереотип. Таких мужчин очень много.
- Бедная Настя. Ведь он и с нею был таким же - я теперь в этом уверена. Вспоминаю их тогдашних и все больше в этом убеждаюсь. И ты тоже… Почему ты ее потом еще раз не вылюбил? По-настоящему, а не так, как той ночью… Подумаешь, верность мне сохранял… Ни я, ни Пашка тогда не догадались бы. Зато она хоть раз, хоть перед смертью почувствовала бы, что на самом деле в жизни бывает…
Она замолчала, поняв видимо, куда ее занесло в присутствии дочки.
Ирка как Ирка. Сначала уверяла дочку, что ""не сможет при ней"", а теперь такого наговорила, что не поймешь, как дальше себя вести. Впрочем…
- А я бы ему за ""рога"" в морду дала бы, - внезапно возникла Светка.
- Он же не говорил так. Я просто почувствовала.
- Ну и что? Вот взяла бы и врезала - как только почувствовала. Сковородкой, например. Ему помочь хотели, а он… Если еще раз станет клеиться, ты так и сделай.
- Что - ты? - чуть не испуганно спросила мать.
- Ну, врежу.
Ирка с недоумением уставилась на нее, а у самой в глазах забегали-заметались странные, явно позапрошлые мысли, будто она прозревать вдруг стала в какие-то только ей заметные закрома пространственно-временного континуума.
- Я… да, ты права… - все еще сверкая бегающими в зрачках невидимыми зайчиками, забормотала она, - я еще раз должна с ним трахнуться…
- Обойдешься, - вежливо заметил муж.
Она повернулась к нему с таким удивленным выражением, будто он какую-то чепуху обронил.
- Ты помнишь их брачную ночь? - неожиданно спросила она.
- В каком смысле?
- Они в час ночи ушли в свою комнату. А мы продолжали пьянствовать за столами. Помнишь?
Свадьбу они играли в доме родителей, - вспомнил Виктор. - Не дом, а домина. Двухэтажный.
