В гостиная розовеет приглушенным светом, а из подъезда доносится шепоток и тихие шаги. Мимо бегут молодые с мешками на плечах, в глазах усталых домоуправляющих виден оттенок юмора. В это время жизнь Фролова словно бы оживает, открывая новую страницу в повседневной тетради любви и сексуальности....
В том районе все такие - там строилась для себя почти вся городская элита. Пашкин отец тогда был очень заметной фигурой в госадминистрации. А квартиру для сына устроил уже через месяц после свадьбы.
- Не помнишь, что ли? Как они уже через час вернулись? Вспомни, - через один час!
- С какой стати я должен такое помнить? Не помню, конечно.
- А я его тогдашние глаза вспомнила так, будто сейчас вижу.
- И что же ты видишь?
- В них тогда только одно и было - прости меня, Светка, я твоими словами, - что он только что целку ей сбил.
Да, именно так и было, - теперь и он вспомнил.
- И потом, все три года… он ее страшно ревновал. Выслеживал даже. Я сама однажды видела - и тут же ей сказала, а она даже радовалась: ""Значит, любит"", - говорила. И искренне считала его настоящим мужчиной. А на самом деле он обворовал ее.
- Ир, о чем ты говоришь? Тебя дочка слушает."
"- Пусть слышит. Сексуальная жизнь людей - это огромное пространство, неимоверной глубины и высоты, бесконечное вширь, вдаль и наискось, наполненное удивительными радугами и сияниями, никогда вконец не исчерпываемыми ощущениями, чувствами и переживаниями… Изнутри оно пронизано собственной тайной, а снаружи… снаружи на него наложен запрет, - вот такими, как Пашутин. Их, вероятно, и на самом деле большинство - есть и было.
