В гостиная розовеет приглушенным светом, а из подъезда доносится шепоток и тихие шаги. Мимо бегут молодые с мешками на плечах, в глазах усталых домоуправляющих виден оттенок юмора. В это время жизнь Фролова словно бы оживает, открывая новую страницу в повседневной тетради любви и сексуальности....
И так и остался стоять на коленях, все еще в плавках, хотя знал, что скоро их снимет… потому, что она уже разрешила… потому, что плавки выпятились до грубого неприличия уже давно и сдержать себя он уже не сможет… и не захочет… и не должен…
Только сначала пусть отдохнут ее ноги… Она уже не девочка, их мама… Она устает…
- Ляг на бок, мама… отдохни немного…
Она послушно повернулась на бок, лицом к стене и он помог ей переложить сомлевшие ноги…
А сам лег рядом со спины, совсем не стесняясь упершегося ей между ягодиц напряженного своего жеребца.
Минут десять они не проронили ни слова… будто каждый остался сам по себе. Потом прошептал у нее над ухом:
- Я хочу тебя…
Она ответила еле ощутимым пожатием лежащей у нее на груди его ладони.
Вот почему на самом деле он остановился, - понял он, - ему хотелось почувствовать ее согласие, снова хотелось увидеть начало, чтобы не в пылу одуряющей страсти, не в минуту потери контроля над собой, а вот так, из обоюдного как бы покоя…"
"Он отстранился и только слегка тронул ладонью за плечо, предлагая повернуться на спину.
Они оба уже пришли в себя. Оба хорошо помнили, кто они на самом деле друг другу. Они оба хорошо понимали, что происходит. Вот чего он хотел… Чтобы она смотрела ему в глаза…
Жеребец выскочил на свободу как ванька-встанька, когда он стягивал плавки. Она улыбнулась. В ее улыбке он прочитал: да, мне очень приятно, я не боюсь, наоборот, я благодарна ему, что он такой из-за меня.
Он снова присел меж ее раздвинутых бедер. И она снова закинула руки за голову. Но теперь смотрела прямо ему в глаза. А он водил взглядом от ее глаз по всему ее телу, все еще не касаясь его.
Она медленно стала поднимать согнутые в коленях ноги, взглядом будто говоря: смотри, выбирай, как тебе нравится. И он смотрел. Они поднимались все выше и выше… и он снова подложил под ягодицы подушку, чтобы ей было легче отводить их все дальше к плечам.
В ее взгляде появились озорные огоньки: смотри, мол, вот как я умею, не хуже, чем наша Ирка…
Их Ирка оставалась рядом… хотя была далеко от них… в чужих объятиях.
Помогая себе руками, она дотянула колени до самых плеч, так, что слегка раскинутые груди примостились у нее под коленками.
Он и не подозревал, что она тоже такая гибкая…
Теперь она высоко выпятилась к нему своей прекрасно-бесстыжей промежностью, и он подсел бедрами под ягодицы, чтобы они не оставались на весу.
