Не так, попкой придвинься. Вот. Сиди так.
Он просунул ей под трусики руку и погладил упругие губы. Потом мягко прошел пальцем к отверстию. Оно было влажным и он без труда прошел на два сантиметра внутрь.
- Ну что, больно?
- Нет. Что ты делаешь, папа?
- А так?
Сердце его бешено заколотилось от страха, когда он входил в нее глубже.
- И так нет.
- Вот видишь. Я подержу так и ты убедишься, что никакого спазма не будет. Ты же видела, как легко все получается у мамы.
- Совсем не будет?
- Ну, может самую малость…
Он вдруг перестал подчиняться сознанию. Будто оно отделилось от него и плавно покатилось с плеч, прямо Ирке, его жене, на живот и грудь. И будто прижалось там к ней, делая неуклюжие и безуспешные попытки командовать его поступками.
Нежно обнял дочку за плечи, притянул к себе поближе.
- Открой свои губки. Папа их поцелует. Нет, давай приляжем. Вот так.
Они опустились на простыню. Ирка осталась за его спиной. Вместе с прицепившимся к ней его сознанием.
Светка чуть приоткрыла губы и он их поцеловал.
- Как маму. Нравится?
- Не знаю. Там нравится.
Он снова протянул руку к ее промежности и проскользнул кончиком пальца во влажное преддверие.
- Совсем ведь не больно?
- Нет. Очень приятно. Как маме.
В нем не было ни капли вожделения. Только страх. И неизвестно откуда взявшаяся решимость.
- А глубже можешь? - шептала она.
- Трусики надо снимать.
- У меня руки не двигаются…
- Ир! Сними ей трусики, - громким шепотом сказал он, не поворачивая головы к жене.
Та перелезла через него, покорно и без единого слова стала стягивать с дочки тонкую ткань… И только стянув полностью, растерянно произнесла:
- Вить…
- Иди отсюда. Хорошо? Сходи в ванную, обмой свою обезьянку. И не спеши ради Бога.
Светка лежала с закрытыми глазами. Ирка бросила на нее тревожный взгляд и отправилась вон из комнаты… вместе с его сознанием.
- Она не обидится?"
"- Нет конечно. Мы же здесь одни.
- А что ты будешь делать? Трахнешь меня? Без мамы?
- А ты боишься?
- Боюсь. У меня будет спазм.
- Почему ты в этом уверена?
- Не знаю. Знаю, что будет. Я сучка.
- Но сейчас ведь нет. Я очень глубоко в тебе.
- А тогда будет. Я знаю.
- Ничего ты не знаешь. Если и будет, то самую малость. Никакая ты не сучка.
Чтобы суметь зайти в нее, ему нужно было бы закрывать глаза и представлять себе Ирку. Но закрывать глаза он не мог, поскольку чувствовал, что к нему сразу же вернется его сознание.
Почему он не сходил к Елене Андреевне и не посоветовался с нею? Было же время. Она ведь могла сказать - что можно, что нельзя.
- Пап.
- Что?
- Я не буду кричать. Я вытерплю. Лишь бы ты вытерпел.
Он чуть было не возразил: зачем тогда? Никому такого не надо. Надо так, чтобы не терпеть. Натерпеться, доченька моя, тебе и без меня еще столько на роду написано…
- Тебе кто-то запрещает?
Она, вероятно, не поняла его вопроса.