И тогда, когда он вдруг виновато улыбнулся сквозь ее слезы и так же внезапно почувствовал, как ее боль быстро перемещается по его собственному телу, снизу вверх, до самой подъязычной кости, откуда началась эта его улыбка, а ее глаза вдруг засветились радостью освобождения… И тогда, когда он прочитал в ее взгляде: Господи, папка, какой же он у тебя толстенный… и ответил своим: если уж его пропустила, так что же говорить о каком-то там другом, который там, где-то в твоем будущем, ждет тебя…
Они очень долго не отводили друг от друга радостного взгляда, одного на двоих, то смеющегося, то чем-нибудь смущенного, то озорного или лукавого.
- А теперь сожми попку. Втяни ее в себя, сильно-сильно.
- Зачем?
- Сейчас узнаешь.
- Так?
- Еще раз. И еще. Не больно?
- Нет. Приятно. Тебе тоже так приятно, пап, да?
- Очень. Так делает мама.
- Делать еще?
- Пока не устанешь.
- Хи. Я не устану так до послезавтра.
И вдруг перешла на какой-то совсем незнакомый ему, странно-таинственный шепот:
- Подожди. Замри. Совсем замри. Ты слышишь?
- Что?
- Не слышишь? Они там… разговаривают о чем-то… сами, без нас…
Выдумщица. Философ. Разговаривают…
Но все-таки замер. Прислушался.
А и в самом деле - разговаривают. Или это ему от ее слов так показалось?.. Нет. Не показалось. Надо же, как она все подмечает… И ведь ничего подобного он раньше никогда не чувствовал. Впрочем, что-то отдаленно похожее было с Еленой Андреевной…
Поехал. Совсем поехал.
- Ты понимаешь, что мы сейчас вытворяем?
- Конечно. Изменяем маме. Что она нам сделает, как ты думаешь? Надает по заднице?
- Она сейчас придет. Нам надо кончать.
- В меня. Хорошо? Пожалуйста. Мне можно. У меня завтра пойдут месячные.
Ну. Она и об этом знает. Все она знает. Что за ребенок…"
"- Ну пожалуйста. Я очень хочу. Много. Сколько сможешь… Чтоб ты и во мне по-настоящему растворился. Как в маме. До самой капельки…
Она обхватила ладонями его ягодицы и прижала к себе.
- Ну папочка… давай… Что я должна сделать?
Ничего ей не надо было больше делать… Из него полилось, едва он почувствовал касание ее ладошек. А она, сразу ощутив его судороги, еще теснее стала прижимать его к себе.
Он перевалился через ее ногу к стенке, а она сразу сжала бедра, чтобы не дай Бог ни капельки не пролилось… Повернулась к нему лицом, он укутал ее в простыню, до самого подбородка, положил голову себе под руку, придвинул за попку поближе и так они и застыли на несколько минут…
- Видишь, папчик. Оказывается, все не так страшно. Он солгал. Вовсе я не сучка. Это он такой сучок…
Потом совсем спрятала голову у него на груди.
- Ты мой любовничек славный. Мой первый настоящий мужчинка. Мы признаемся маме?
- Признаемся, - шепнул он ей. - Она уже здесь, рядышком.
Ирина легла рядом с ними, и к нему сразу же вернулось его сознание.