Автор
В древнем подвале с зловещими старинными стеклами яркий свет заливал комнату. Зазвонил старый телефон, и приказывали явиться к высокоблагородию — деду по совместительству полковнику Белову Иннокентию Полладовичу. Уж кто-то мог успокоить его раздраженное безделье, только если он сам примет вызов в этот запущенный угол....
Краем глаза заметил, как зашевелились «сладкая парочка», и я всем нутром почуял, что те обратили свой каменный взгляд на меня.
И не теряя ни мгновения, я оказался рядом с тем, кто «огрел» меня посохом ранее. Показалось, что он даже сделал шаг назад, пытаясь защититься.
«Хрен там! Нет уж! Дудки! — я мысленно выругался».
И со всей силой, которая имелась, просто ударил, ломая древко каменного посоха, и пробивая грудь. И взмахом руки вправо, разделил того на две части.
Еще минус один, и по пути к оставшимся двум, не забыл наступить на «безголового», превращая того в гравий.
Предпоследний трепыхался, но не долго, потому как уже было поздно, тремя ударами в корпус сломал туловище. И пока тот падал, уже отработанным движением размозжил голову в щебень.
Жаль, что не успел я добраться до последнего. Керк уже был нанизан на каменном оружии мертвый, и походил на тряпичную куклу. А Войчех и это старый дурак, уже стонали от полученных повреждений.
Один держался за живот, скрутившись калачиком на полу.
— Да хрен там плавал, не в мою смену, млять! — рыкнул я что есть сил.
И пнул в него попавшийся под ногу, частью каменного древка посоха. Тот угодил прямиком в копье. И отклонившийся удар, прошелся мимо старика, и копье воткнулся рядом в стену.
Тот с испугу даже приоткрыл один глаз, и ошарашено переводил взгляд с заляпанного кровью оружия и на меня, с копья и вновь на меня.
Зайдя за спину противнику, я успел замахнуться, чтобы снести башку каменному болванчику, как вновь взвыла чуйка, и боковым зрением заметил, как за спиной образовалась огромная тень гранитной статуи.
Болью пронзило левое плечо, и из него уже торчал клинок, напоминающий прут темно-зеленого цвета. Противник пригвоздил меня к каменной статуе, а саму статую к стене зала.
Через миг каменный болванчик рассыпался крошкой, и в момент разрушения десятой статуи, я успел поймать долю секунды и соскочить с этой дряни.
— Шашлык млять!!! — простонал я, сквозь сжатые зубы.
Мощь и работала на всю, но боль была невыносимой, но я терпел, как мог и умел, попутно крича во всю глотку.
Отскочил метра на три от моего обидчика и прищурился от дикой боли.
