– У меня такое ощущение, что это никогда не закончится.
Запустив пальцы в волосы, хожу из стороны в сторону.
– С тобой происходит что-то неладное в последнее время. Ты не говоришь со мной. Если бы ты рассказал, что творится у тебя на душе…
– Что у меня на душе? – невесело усмехнувшись, он качает головой. – О чем тут говорить? Мне очень плохо, Банни, но я не собираюсь сидеть перед тобой, как на гребаном ток-шоу, и в слезах изливать душу.
– Тебе нужно поговорить хоть с кем-то, а вместо этого ты построил стену. Ты потерял друга, тебе тяжело…
– Нет, Энди, – сжав челюсть, он отводит взгляд. – Хватит, не нужно лезть ко мне под ребра.
– Я пытаюсь помочь.
– Мне не нужна помощь. Только не от тебя. По моей вине тебе снятся кошмары. По моей вине ты ходишь, постоянно оглядываясь. По моей вине ты начинаешь дрожать, как только на улице начинает темнеть. Так что, нет, Энди, мне не нужна твоя помощь.
– Прекрати воспринимать меня как чертову хрустальную хрень!
– Чертову хрустальную хрень? – медленно повторяет он, вскинув брови.
– Ты понял, что я хотела сказать, – устало вздохнув, я прикрываю глаза. – Нельзя быть сильным всегда, Кэмерон. Иногда можно показывать слабость, показывать, что тебе плохо, понимаешь? Пусть не всем, но хотя бы мне, потому что если ты закрываешься даже от меня, то тогда я не знаю, для чего мы вообще вместе.
Он молчит, в его взгляде – раздражение. Мне не достучаться до него.
– Посмотри на нас: ты учишь меня стрелять, словно хочешь, чтобы я стала твоим солдатом. Я им не буду, Кэмерон, – наклоняюсь, чтобы взять рубашку. – Знаешь, неважно. С меня достаточно, я не буду смотреть на то, как ты гробишь себя.
Я быстро ухожу, на ходу надевая рубашку.
– Энди!
– Я не хочу с тобой разговаривать.
– Ты свернула не в ту сторону.
Я останавливаюсь, но не поворачиваюсь к нему.
– Направо, – подсказывает он.
Мы молча идем по лабиринтам из старых авто в десяти шагах друг от друга. Кэмерон лишь изредка подсказывает мне направление. Когда мы подходим к автомобилю, я твердо прохожу мимо и продолжаю идти в сторону дороги. Не хочу ехать с ним и находиться вместе. Нас все равно ждет лишь напряженное молчание, либо еще более крупная ссора.
– Сядь в машину, – командует Кэм.
– А это видел? – не оборачиваясь, показываю ему средний палец.
Продолжаю уверенно шагать вперед, но вдруг Кэмерон, подойдя ко мне сзади, поднимает меня на руки и несет обратно. Мои попытки вырваться ни к чему не приводят, поэтому я решаю не устраивать детский сад и просто жду, когда он поставит меня на ноги.
Дойдя до машины, Кэм прислоняет меня спиной к дверце автомобиля и упирается в нее ладонями по обе стороны от меня.
– Хочешь знать, – тихо произносит он, – каково мне? Я не могу есть, спать, нормально думать.