Время шло, мистер Гарднер все поглядывал то на часы, то на меня, а затем на дверь. И так бесконечное количество раз.
К вечеру мое раздражение совсем овладевает мной, и я принимаюсь за уборку, чтобы хоть чем-то занять руки. Рутинные действия помогают отвлечься, возвращая меня в прежнюю беззаботную жизнь. В жизнь, где самой большой проблемой было то, что Клаус Майклсон и Кэролайн Форбс в «Дневниках вампира» не могут быть вместе.
Собираю коробки из-под китайской еды, сортирую вещи для прачечной, вытираю пыль. Убираюсь на столе, собирая ворох листов, которые я разбросала, когда готовилась к тестам. Сдвигаю папку с недоделанной курсовой работой, и мой взгляд падает на потрепанный альбом с рисунками Кэма. Я спрятала его к себе в рюкзак еще в Висконсине после того, как мы вернули машину со штрафной стоянки: все боялась, что с ним что-то произойдет.
Взяв папку, открываю ее, чтобы еще раз рассмотреть эскизы, которые за это время я, кажется, уже выучила наизусть. Кэм как-то сказал, что работа в «Скетче» спасла его и помогла бросить дела с Феликсом, потому что он, наконец, понял, чем хочет заниматься. Вот же он – ключ к возвращению Кэмерона. Его работы должны напомнить ему о том, как он любит то, чем занимается. Эти эскизы должны разжечь в нем желание вспомнить, кем он был.
Наспех надеваю куртку и кеды и, засунув папку в рюкзак, выбегаю за дверь."
"Когда я подхожу к дому мальчиков, у меня возникают сомнения: я не могу приблизиться к нему. Издалека вижу темную парковку, и мне становится душно. Парковка все та же, как и улица, и я знаю, что там больше нет ничего страшного, но что-то во мне не верит в это и нашептывает жуткие вещи, призывая развернуться и бежать со всех ног.
Поднимаю взгляд и, увидев свет в квартире парней, глубоко вздыхаю. Этот свет поможет мне двигаться вперед – нужно сосредоточиться только на нем. Шаг, другой – и под светом желтых фонарей я на ватных ногах пересекаю парковку, глядя только перед собой.
Поворачиваю ручку, открываю дверь и заглядывая внутрь. В квартире тишина, и в гостиной стоит запах удушливого травянистого дыма. Замечаю в кресле спящего Зейна и тяжело вздыхаю. Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, и, опустив голову, вижу на серебристой ручке капли засохшей крови. Отпрянув, пячусь, оглядывая пол и вижу на нем еще несколько багровых капель.
– Зейн? – с опаской зову я, но он не отзывается. От этой тишины меня бросает в холодный пот. Бросив рюкзак, я срываюсь с места. – Зейн! – выкрикиваю я, тряся его за плечи.
– Энди, – недовольно бормочет он, потирая веки. – Какого черта?
– Господи, – с облегчением выдохнув, я закрываю глаза и утыкаюсь лбом в его плечо. – Я думала, что ты… Ты…
– Не дождешься, – усмехнувшись, он треплет меня по голове.