Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
— Не знаю, что ты слышала, но здесь царит хаос, — заявляет он, прислонившись к стене и по-прежнему держа меня за руку. — Я подслушал, как мой отец обсуждал ситуацию с Аластором Эбботом.
Я навострила уши при этом имени.
— Говорят, на охоту вышел безумец. Отлученный от церкви член, которого посадили за жуткое преступление много лет назад. Он сбежал из тюрьмы, недовольный своим разрывом с Христом и желающий расправиться с христианами и верующими. Он имеет самое непосредственное отношение к тому хаосу, в котором пребывает наша община.
Ложь, которой они пичкают общественность. Отвратительно.
— Кто бы он ни был, они также подозревают, что он похитил Джейкоба, — говорит он с заминкой в тоне.
— Как? Как это возможно?
— Дьякон… — нерешительно начинает он, качая головой. — Говорят, он покончил с собой, но я ни на секунду в это не верю. — Выражение его лица становится жестким. — Дьякон был убит. — Он делает быстрый вдох. — Мой отец сказал, что срок полномочий епископа заканчивается, и они хотят, чтобы я занял его место.
Забавно, что я стала главной темой для обсуждения, даже когда на свободе оказался подозреваемый убийца. Меня никогда не рассматривали на должность священнослужителя, даже несмотря на то, что мои академические оценки и достижения превосходили оценки и достижения Сэйнта. У меня вообще не было надежды получить законный титул в этой церкви. Передо мной всегда должен был быть мужчина. В мире, где мужское доминирование является обязательным условием контроля, равенство никогда не предусматривалось.
Как красноречиво сказал Эроу, я давила и давила, пока не зашла слишком далеко. Слава Богу, что он отвел меня в свою хижину. Зная о моем местонахождении, они бы уже без вопросов стерли пятно осуждения.
— Но ты станешь мишенью, Сэйнт, — шепчу я, волнуясь. — Почему они хотят ускорить процесс возведения тебя в сан епископа? Особенно с учетом всего происходящего? Почему они торопят события? Ты еще так молод.
— Я уже стал мишенью, — с сожалением заявляет он. — Мой джип, помнишь? Он не только подвергся вандализму в тот день с тобой, но и теперь украден, его увезли прямо со школьной парковки. Его видели выезжающим из церкви как раз перед тем, как нашли дьякона. Он хотел подставить меня, если предположение о самоубийстве не подтвердится.
У меня практически сводит грудь, а ладони блестят от пота при воспоминании о джипе. Воспоминания о том дне в исповедальне.
