Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Далее я наблюдаю, как она, закинув ногу на столешницу ближайшего стола, складывает нож, заправляет его обратно в свои чулки, прижимая к гладкой коже внутренней поверхности бедра, задирая их достаточно высоко, чтобы я мог видеть самый край, изгиб восхитительно упругой попки под плиссированной юбкой.
Я подумываю о том, чтобы перерезать Джейкобу горло прямо здесь, на столе, затем схватить её за бедра и трахнуть эту милую маленькую попку прямо над его мертвым и кровоточащим телом, но почему-то нахожу в себе силы воздержаться.
— Какую часть тебя он трогал? — спрашиваю я, когда она опускает ногу.
Она тянется двумя пальцами вверх и касается своего рта, затем задней части шеи. Я смотрю на неё, и от этого зрелища внутри меня всё нагревается.
— Какой рукой?
В уголках её глаз появляются морщинки, будто она не хочет мне говорить.
— Какой, блядь, рукой?! — требую я, заставляя её вздрогнуть.
— Правой… правой, — быстро говорит она, заикаясь.
Я даю ей еще один пренебрежительный кивок.
— Кто ты, черт возьми, такой? — спрашивает она, застегивая рубашку, не сводя с меня глаз.
Какой-то части меня нравится тот факт, что ей нужно знать больше о том, кто я, но я никогда не скажу ей. Не тогда, когда хранить тайну так весело. И необходимо.
— Иди, — требую я.
Её глаза находят дверь, затем возвращаются на меня.
— Я сказал, блядь, иди!
— Нет, нет! Брайони, пожалуйста, не уходи! Он убьёт меня!
Мольбы Джейкоба наполняют меня отвращением и непреодолимой радостью.
Я пожимаю плечами.
— Это правда.
Полный ужаса взгляд Брайони снова находит меня.
— Вытяни руку, — спокойно инструктирую я его.
Джейкоб трясет головой о стол. Я крепче сжимаю его горло, глаза парня выпучиваются, когда он пытается сделать вдох. Наконец, он поднимает правую руку и кладет её вперед на стол.
— У Меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их, говорит Господь, — произношу я, одной рукой открывая новый нож. — Разве это не так, парень? Разве не этому они учат людей в наши дни?
— Кто ты, блядь, такой?! — Джейкоб кричит в деревянный стол.
"Мои влюбленные глаза находят мою испуганную куколку. Я полностью пробудил её интерес, она смотрит с расширенными зрачками, её пульс практически ощущается в другом конце комнаты.
— Сумасшедший, — отвечаю я со вздохом, глядя прямо на неё.
Не отводя взгляда, я вонзаю нож в ладонь Джейкоба, кровь медленно вытекает из раны, пока он выкрикивает непристойности.
