Автор
Исповедь о борьбе между религиозными убеждениями и человеческими желаниями. История о том, как строгие моральные принципы сталкиваются с темной стороной страсти. Герой переживает внутренний конфликт между верой и запретной любовью, которая угрожает разрушить все его убеждения и жизнь.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Эта больная любовь»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Исповедь о борьбе между религиозными убеждениями и человеческими желаниями. История о том, как строгие моральные принципы сталкиваются с темной стороной страсти. Герой переживает внутренний конфликт между верой и запретной любовью, которая угрожает разрушить все его убеждения и жизнь.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исповедь о борьбе между религиозными убеждениями и человеческими желаниями. История о том, как строгие моральные принципы сталкиваются с темной стороной страсти. Герой переживает внутренний конфликт между верой и запретной любовью, которая угрожает разрушить все его убеждения и жизнь.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Моя сексуальная, беспокойная маленькая куколка.
— Я знаю, кто ты. — Она с отвращением качает головой, оглядывая его с ног до головы. — Маргарет Мур была моей настоящей матерью. Ты пытался вычеркнуть ее из жизни, потому что она забеременела и решила родить меня.
Она могла узнать это имя только одним способом. Пропавшие документы из его сейфа. Документы, которые она обнаружила у меня дома после того, как я заставил ее украсть их. Имена. Я признался ей во время нашей маленькой игры с ножом в лесу, что Вероника Филдс — моя мать. Остальное она собрала по кусочкам сама. Я гарантирую, что выражение лица Аластора показывает все следы его оживших страхов.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — отрицает Аластор. — Я понятия не имею, кто это.
Она смотрит на него с минуту, молчание явно гнетет его.
— Забавно, что ты так говоришь. Разве я не вечное пятно осуждения твоего прошлого?
Я слышу, как он сглатывает.
— Обрежьте путы, которые нас удерживают, — продолжает Брайони. — Я оказал Аластору большую услугу. Эта женщина была готова рискнуть всем, чтобы уничтожить его ради своего ребенка.
— Блять, — ругается Кэллум, ударяя себя концом пистолета.
Она цитирует его. Должно быть, она слышала этот разговор Кэллума о том, что меня хотят подставить за убийство, и теперь она делает то, чему я ее учил: смотрит на человека перед собой, изучая его лицо, когда он лжет.
— Для тебя все кончено, дорогая, — вмешивается Аластор. — Твои забавы на этом заканчиваются. Для тебя и твоего маленького больного любовника.
— Правда неоспорима, — продолжает Брайони. — И теперь, благодаря Сэйнту, вокруг тебя рушится то самое учреждение, которое ты неустанно контролировал. Вы больше не нужны. Нет денег. Нет власти. Нет голосов.
— Истины — это то, что мы, мужчины в этой комнате, создаем. В нашем мире ты можешь зайти так далеко, что мы тебя вычеркнем. — Аластор смеется, снова ударяя пистолетом по моей голове. — Нечистая кровь ограничивает твое будущее, как бы ты ни сопротивлялся. Не так ли, Эроу.
— Тронь его еще раз, — спокойно говорит Брайони, поднимая пистолет в вытянутой руке, нацеленной на голову Аластора.
Мужчины вокруг нас обмениваются нервными взглядами.
— Давай, тронь его еще раз, — призывает она. — Дай мне повод оторвать тебе черепушку.
Ухмылка Брайони такая же злая, как и у всех остальных. Она затеяла с ним опасную игру. Я прикусываю нижнюю губу, ухмылка расползается по моему лицу от знакомых слов, которые я использовал, защищая ее в этом самом клубе.
Она уверена в нашей судьбе. Я слепо доверяю ей.
Мы сумасшедшие, психопаты и полны тревожной жажды страха, который создали эти люди и которому теперь подвергаются. Теперь это наша игра. Они в нашем дворе, получают свое искупление.
