Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
— Не кончай, мать твою, — говорит он мне, а мои глаза по-прежнему устремлены на него.
В голове у меня все кружится, стук в голове заглушает все окружающие звуки. Сэйнт может быть глубоко внутри меня, но ему никогда не достичь глубин Эроу. Эроу пробрался в мою душу. Он стал частью моего существа, моего сердца, моей жизни… моей любви.
— О, черт, — снова стонет Сэйнт, возвращая мое внимание к себе.
Я смотрю вниз, на то место, где мы соединяемся, пока его член перемешивает сперму брата в моей набухшей киске, а мое возбуждение покрывает весь его пах.
"Блять. Вот так. Прямо туда. То место, куда он попадает.
— Я уже близко, — торопит он, врезаясь в меня.
Меня охватывает новый ужас, и я перевожу взгляд на пустой угол. Темный и пустой. Мой человек в маске полностью исчез.
Безумие, а также целая жизнь жертвоприношений по религиозным мотивам управляют Сэйнтом. Я никогда не видела его с другой стороны. Цель, которую он считает нужным исполнить. Цель, которая, возможно, все это время была частью его плана.
Он не может кончить. Я не могу позволить ему кончить.
Мои таблетки. Мои противозачаточные. Я не принимала их.
Я дергаюсь, отчаянно пытаясь освободиться, а Сэйнт продолжает трахать меня все сильнее и сильнее, приближаясь к своему завершению. Закрыв глаза, я почти смирилась со своей участью, почти отдалась другому мужчине, готовому погубить меня. Пока не чувствую, как заточенный край крошечного лезвия лижет кончики моих пальцев.
Глаза распахиваются, но человек, который, как я предполагала, спасет меня, не делает ничего подобного.
Но мне не нужно, чтобы он меня спасал.
Он научил меня спасать себя.
Осторожными пальцами я выхватываю лезвие скальпеля из столбика кровати, куда он его положил. Болезненно выкручивая запястье, я перерезаю нить розария, пока Сент не теряет удовлетворения от своей неосознанной гибели.
— Брайони, — задыхаясь, произносит он, глядя вниз, на место нашего соединения. — Нет. — Он качает головой и выходит из меня. Его жесткий мокрый член покачивается между нами, когда он опускается на пятки, зарываясь лицом в ладони. — Нет.
