Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Не потому, что на этот раз мне не нужны ее прикосновения, а потому, что на меня смотрят новые глаза.
Моя прекрасная кукла, мрачная в своей мести и извращенных идеях. В ее руках был Сэйнт. Дразня и заигрывая со своей великолепной красотой и наивной, притворной невинностью. Но истина о мужчине, стоявшем перед ней, была далека от ее понимания. Она понятия не имела о его коварных планах и не поверила бы мне, если бы я рассказал ей об этом.
Некоторые вещи нужно узнать самому, чтобы сформировать собственную истину, подобно тайнам за закрытыми дверями епископского кабинета.
"Сэйнт был не тем, за кого она его принимала. Поэтому я сделал то, что должен был сделать, и вмешался так, как посчитал нужным. Вместе мы сделали это. Вместе мы заложили план разрушения этого учреждения. Вместе мы их уничтожим.
Чего я не предусмотрел, так это людей, идущих по пятам за Баретом и готовых закрыть всю эту постановку. Сэйнт, абсолютный манипулятор, держал наготове подкрепление.
— Это был не я! — ворчит Сэйнт, в отместку посылая еще один кулак в лицо Барету.
Я стою и наблюдаю за тем, как мужчины сражаются друг с другом, сбивая в процессе комод Брайони и отправляя на пол ее фотографии в рамках и парфюмерию, а сам готовлюсь к решающему противостоянию. Тому, что я слышу, как поднимается по лестнице.
Барет перекатывается через Сэйнта, хрустя разбитым стеклом, и хватает его за рубашку одной рукой. Опираясь на него, он наносит еще один удар по лицу. Кровь багрового цвета окрашивает ярко-белый мундир человека, считавшегося чистым и святым, но его святость исчезает.
— Я, мать твою, видел тебя, ублюдок!
— Ты ничего не видел. — Знакомый, глубокий, бархатистый тон доносится из коридора, заставляя мою кровь как по команде вскипеть.
Барет поднимает голову, его кулак все еще сжимает разорванную униформу Сэйнта, оба мужчины задыхаются от следов драки, активно вытекающих из их лиц. Глаза Брайони расширяются от ужаса перед внезапным вторжением, она вскакивает с кровати и встает передо мной, словно защищая меня.
Блять, на что только я не готов ради этой женщины.
Образы разорванных животов и леденящих кровь криков наводняют мое сознание, заставляя челюсти сжиматься от неконтролируемого желания.
Прелестно, что Брайони думает, будто может спасти меня. Но я лучше других знаю, что на этом все и закончится. Это моя жертва ради моей королевы. Я кладу свое холодное, ушедшее сердце на этот стол, надеясь, что у нее хватит сил оживить его. Мое последнее испытание для нее.
