Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Его голова наклоняется в сторону, когда он замечает лежащий на тротуаре блок. Тот, который я еще не успела вернуть на место. Твою мать. Свет фонаря неподалеку едва освещает его голову, когда он снова выпрямляется. Бритый. Татуированный.
Грёбанный Нокс.
Мой пульс бьется от жгучей ненависти к человеку, который так явно обманул того, кого я люблю.
Выскользнув из тени на кирпичную кладку, Барет пытается дотянуться до меня, но я ускользаю из его хватки. Я сжимаю в руке нож и быстро обхватываю Нокса спереди, направляя острый клинок прямо против его яиц.
— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должна отрезать твой никчемный член размером с карандаш прямо сейчас, — процедила я сквозь зубы.
Он вдыхает, его руки поднимаются в воздух рядом с ним. Я еще сильнее вдавливаю лезвие в его джинсы, чтобы он почувствовал, насколько я серьезен.
— Черт… нет. Пожалуйста, — умоляет он, его грудь вздымается, а голос становится бездыханным. — Брайони, детка, пожалуйста.
Я еще сильнее прижимаю лезвие к его драгоценностям.
— О Боже, только не это!
Его отчаяние заводит меня. Мне нравятся его мольбы и печальные крики о помощи, поэтому я нажимаю чуть глубже, точно что-то режу.
— Руки на крышу, — требую я.
Я быстро обыскиваю его свободной рукой и нахожу одинокий пистолет в задней части его джинсов под ремнем.
— Где он? — требую я, бросая Барету пистолет из-за спины.
Он прижимает его к груди и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, на его лице отражается шок от моего поведения, но затем он быстро понимает, что я делаю.
Нокс опускает голову на плечи, упираясь руками в поверхность затемненной машины, и воздух между нами наполняется тревожным смехом.
Он поворачивается ко мне лицом, приваливается спиной к машине, и его жуткая ухмылка находит меня.
— В львином логове, — говорит он без обиняков, качая головой в знак покорности.
Я опускаю брови, а мой клинок все еще крепко прижимается к его телу.
Он вздыхает, его кривая ухмылка переходит в унылый вид.
— Только не член. Я так полюбил его за эти годы. Как и многие другие.
Барет смотрит на Нокса с искаженным выражением лица. Он странная душа, это точно.
— Отведи нас туда. Проведи меня внутрь, — рычу я, кривя губы, когда выдвигаю свои требования.
