Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
— Ты кончишь для меня, — заявляет она, и вибратор достигает основания моего члена.
Моя голова снова откидывается назад, а бедра неохотно подрагивают от приятных ощущений.
— Но только так, как я хочу.
Я слышу звук, похожий на звук закрывающейся крышки бутылки, когда теплая, влажная рука скользит по моему члену.
— Ааа, блять, — шиплю я сквозь зубы.
Должно быть, у нее есть бутылочка со смазкой, потому что мой член в ее руках становится скользким. Вибратор бежит по моим яйцам, и я подаюсь навстречу ее руке от столь необходимого прикосновения, которое заставляет мое тело гореть.
— Господи, Брайони, — задыхаюсь я, насаживаясь на нее. — Ах, блять.
— Дыши, — требует она, ее скользкие пальцы опускаются еще ниже и прижимаются к моей заднице.
— Нет.
В тот же миг все удовольствие покидает мое тело, и паника захлестывает мое зрение. Мой разум вырывается из замкнутого пространства и возвращается в тюрьму моего прошлого. Ужасные напоминания о моей невинности вырваны у меня.
Она бросает вибратор и ползет вверх по моему телу, чтобы грубо схватить меня за подбородок. Я вижу, как ее рот шевелится, чтобы что-то сказать, но все, что я слышу, — это бешеные удары пульса в моей голове.
— Эроу! — кричит она. — Посмотри на меня!
Я сжимаю руки в кулаки, мое тело напряжено, когда мои глаза наконец открываются и встречаются с ее глазами.
— Смотри на меня, детка. Только на меня, — кричит она надо мной, ее длинные темные волосы закрывают лицо, когда она зажимает мое лицо между ладонями. — Только ты и я.
Я дышу через губы, на лбу выступили капельки пота, а пульс наконец-то замедлился.
— Я забираю это у них, Эроу. Я владею каждой частью тебя. Только мы. Мы не такие, как они, — дышит она, от нее исходит уверенность воина.
Она тянется вверх и разжимает одно из моих запястий. Мои глаза удивленно расширяются, прежде чем моя жадная рука быстро находит ее грудь и освобождает податливую плоть, разрывая закрывающую ее сетку.
— Я буду любить тебя бесконечно, — стонет она, отодвигаясь еще дальше, скользя по мне своим скользким центром. — Но ты позволишь мне стереть это.
Слово «любовь» наполняется новым смыслом.
