Автор
Болезнь обнаружилась неожиданно — как червяк, прорвавшийся из-под кожной пленки. Каждый жест разума казался виртуозным манипулятором ситуации, пока шишечка не превратилась в гигантскую мазню, вызывающую бешеную чесотку. Все планы лета рушатся под ноги — в этот момент жизнь захлебывается изнурительной болезнью и невероятным трепанием....
По-моему, Светка обычная лентяйка, ничего не умеет: ни готовить, ни убирать. А уж работает, слов нет…
Жанна махнула рукой и открыла горшочек. Восхитительный запах вкусного мяса разлетелся по кухне, и мой желудок незамедлительно заурчал. Я глянула на часы – ровно пять, а завтракала сегодня рано, около восьми. Но у Павловских, похоже, не собираются кормить меня обедом. Сокова тем временем положила баранину в большую керамическую банку и вышла из кухни. Я облокотилась на стол и зевнула, никогда так не уставала!
И тут в кухню вошел совершенно невероятный мужчина.
– Дима, – закричала вернувшаяся Жанна, – ты зачем съел все мясо?
Парень громко рыгнул и ответил неожиданно тонким голоском кастрата:
– Кушать хотел.
– Нельзя столько есть, – внятно произнесла Жанна, – опять в Институт питания положат. Хочешь в больницу?
Парень испуганно затряс головой и откусил кусок банана.
Сокова вздохнула и переменила тему:
– Дима, это Даша, новая аспирантка Альберта Владимировича.
Обжора придвинулся ко мне, протянул ручку и пробормотал:
– Очень рад.
Я брезгливо взяла липкую, потную ладошку и прощебетала:
– Приятно познакомиться.
– Дима, – раздался за спиной звонкий молодой голос, – сейчас же положи банан.
Я машинально оглянулась. На пороге кухни стояла прехорошенькая блондиночка. Маленькое треугольное личико обрамляли легкие кудрявые волосы. Фарфорово-нежная кожа делала ее похожей на ангела. Впечатление портили глаза. У молоденькой девочки был взгляд изрядно пожившей, прожженной бабы: тяжелый, неподвижный и злобный.
Дима моментально отложил запретный фрукт и зачирикал:
– Не сердись, котеночек, просто перекусил.
