– Мне гораздо интереснее, почему ты не стала пить алкоголь…
В этот момент в дверь номера позвонили, и тишина, повисшая после его вопроса рассеялась. Слава пошел открывать, а я выдохнула облегченно.
Неужели он догадался?
– Ужин, – Хмельницкий произнес, входя в гостиную в сопровождении официанта, и я довольно закивала, только бы перевести тему с того его вопроса.
Накрыли столик в гостиной, служащий отеля удалился, оставляя нас вдвоем, и мы принялись есть.
Я не была голодна, но методично нарезала стейк, который заказал варвар и набивала рот, только бы молчать.
Трапеза казалось длится целую вечность, но когда последний кусок был съеден и последний глоток чая выпит, я попыталась выяснить у собеседника подробности его жизни, только бы не дать ему снова поднять эту тему."
"– В голове не укладывается, – повела плечом, задумчиво глядя в окно. – Почему Эльвира предпочла Олега?
Этот вопрос меня мучил с самой первой минуты, как Слава сказал, что они вместе.
Варвар взглянул на меня серьезно, видимо взвешивая «за» и «против», потом поднялся, налил себе еще выпить и вернувшись на прежнее место начал свой рассказ.
«Элю я встретил восемь лет назад в администрации города. Её отец, занимавший тогда пост главы толкнул дочу на теплое место, с перспективами, но работать она не хотела. Она казалась милой тупоголовой дурочкой и как-то на корпоративе мы разговорились, и я был удивлен, как ошибался в ней.
Она оказалась многогранной и интересной личностью, которой претил подход отца – все решать за дочь.
Она мечтала быть дизайнером, а он упрямо толкал ее в экономический вуз и все в таком роде и постепенно она просто прекратила отстаивать свое мнение и сдалась.
Но экономика – это не её, и она так же прямо об этом заявляла, на что я – лучший на курсе студент эконома поражался. Молодой был, наивный».
Слава слабо улыбнулся своим воспоминаниям, и мое сердце сжалось. Он вспоминал о жене с такой теплотой, что становилось горько.
«Я позвал Элю на свидание. Она зацепила меня своей непосредственностью и огнем во взгляде, и после третьего она согласилась переехать ко мне.
Её отец не слишком противился, видимо был рад сбыть с рук взбалмошную дочь. Я тогда не придал значения его поведению, но после понял, в чем была соль.
Эля оказалась совершенно эгоистичной и стервозной бабой. Но я наивно полагал, что смогу сделать из нее человека. В один из дней она сказала, что беременна, и я с дуру предложил расписаться.
После выяснилось, что она соврала.
