Открыла дверь ключом и вошла в дом, слыша, как Маринка орудует в гостиной.
– Ну как прошло? – подруга спросила, перекрикивая радио, орущее песню Аллегровой.
– Нормально, – ответила скупо и повесив на крючок курточку прошла на голос, замечая, что Марина закончила с обоями и даже устранила небольшие косяки, которые за ночь отклеились. – Красота!
Улыбнулась подруге, разглядывая обновленную комнату. Теперь в квартире не осталось ничего, что бы напоминало прошлую жизнь, кроме старой кровати, которую я так и не разобрала и не вынесла на помойку.
– Да, мне тоже нравится этот оттенок. Осталось подобрать шторы в тон и провернуть генералку.
– Только давай не сегодня… – простонала, цепляя темный свитер снизу, а потом стянула его через голову, оставаясь в одной блузке. – По мне будто каток проехался с самого утра.
– Отдыхай, – Маринка отмахнулась, беря в руки таз из под клея. И направилась в ванную. – Я уберу большой мусор и тоже буду отдыхать, а завтра с утра сможем начать все мыть.
– Спасибо, – улыбнулась, пропуская подругу с тазом вперед. До сих пор не понимаю, почему она согласилась делать тут ремонт, точнее это она настояла на нем, у меня не было желания и времени. Она не была обязана все это делать, но я ей дико благодарна, что все-таки сделала.
Я даже сама не понимала, насколько важно сменить обстановку и сделать ремонт. Он подействовал как очищение для души и мне стало легче пережить разрыв с бывшим.
Хотя отчасти тут сыграла роль та ночь со Славой, ведь после нее я поняла, что жить с мужчиной несколько лет и быть любимой – это разные вещи. Валера любил скорее себя, а я подстраивалась под него в надежде, что мне перепадет крупица его любви. А по факту просто потеряла индивидуальность и потратила несколько лет своей жизни на мужчину, который этого недостоин.
В дверь позвонили, и я крикнула Марине, которая отмывала тазик в ванной, что открою.
Прошла к входной и глянула в глазок.
Жан стоял на пороге с букетом белых цветов и терпеливо ждал, когда ему откроют. Я не спешила, и он нажал на звонок снова. Трель резанула по ушам, и я дернула ручку, в раздражении высовывая голову из-за двери.
– Слушаю, – произнесла резковато, и Жан, заметив меня, поджал губы. Я тоже ему не нравилась. Но это взаимно!
– Я пришел поговорить с Мари, – произнес сухо и попытался заглянуть в щель между дверью и косяком.
