Льон с улыбкой расстегивает кожаную сумку, перекидывая ее на плечо. Впечатляющие размеры не мешают ей мгновенно привыкнуть к этому весу. Олег Шахтин протягивает ключик и захлопывает за ней входную дверь, словно старый таежник. Так начинается новая фолиантная история в мире загадочных людей и невиданных явлений, где каждое движение — это открытие новой реальности....
Виноградов увидел себя со стороны, сидящим прямо на полу, с задранными вверх ногами и бестолково торчащим стволом автомата.
— Щиты к окнам! — запоздало скомандовал один из комбатов.
Его едва расслышали — все звуки тонули в яростном грохоте пальбы: судя по позициям пристроившихся между брошенных легковушек солдат, лупили по высотному зданию на Новом Арбате. Куда-то на уровне десятого этажа.
— Оставаться на месте! Не высовываться!
В наступившей внезапно тишине защелкали пристегиваемые магазины.
И тут опять начали стрелять…
— Не спи, капитан! Замерзнешь…
Виноградов с трудом разлепил набухшие от усталости веки и на всякий случай передвинул поудобнее автомат:
— Уже.
— Что — уже?
— Замерз… Сколько сейчас? — Посмотреть на часы было лень.
— Около четырех. Да-а, не май месяц.
В темноте горящий напротив парламент почти не давал света, а редкие светящиеся окна соседних домов давным-давно погасли.
— Как обстановка?
— А никак…
Виноградов все еще не мог окончательно проснуться. Тупая, липкая, как пот, усталость, заполнила все — суставы, сердце, придавленную бронежилетом грудь, затылок в пластинчатой «сфере»…
— Чай остался?
— Хм-м… Сомневаюсь, однако.
— С-сукины дети! Целый день всухомятку…
То, что удалось найти после бандитов в разграбленных барах и буфетах, было уже давным-давно выпито. Водопровод в здании не действовал еще с первого штурма, некоторое время выручала предусмотрительность майора Сычева, но и прихваченный им из дома, несмотря на насмешки, цветастый полуведерный термос, видать, иссяк…"
"И ведь не то чтобы воды совсем не было — наоборот, ее вокруг было даже с избытком! Холодная вонючая влага сочилась из пробитых канализационных труб, ручьями стекала по обожженным стенам, чавкая под ногами и скапливаясь среди завалов переломанной мебели.
