Льон с улыбкой расстегивает кожаную сумку, перекидывая ее на плечо. Впечатляющие размеры не мешают ей мгновенно привыкнуть к этому весу. Олег Шахтин протягивает ключик и захлопывает за ней входную дверь, словно старый таежник. Так начинается новая фолиантная история в мире загадочных людей и невиданных явлений, где каждое движение — это открытие новой реальности....
Та мгновенно подхватила эстафету:
— Только уверовавшие в Господа живого, пришедшего, и саму Мать его земную спасутся! На муки, пламя, мор и разорение обрекают себя те, кто…
Голос у нее был приятный, хорошо поставленный — так говорили раньше учительницы младших классов и комсомольские активистки.
— …потому что уже написано «число Зверя» и гонимы праведные, но, осеняя благодатью отверженного, никто не избегнет того, что предначертал Апостол! Смирись! Изыди, исцеленный, не посягая на святость и укоренение праведных…
— Бред! — Орлов замотал головой.
Охранник Ильфа и Петрова не читал, но старый фильм о «Золотом теленке» видел, что-то такое отпечаталось: он согласно кивнул, сделал шаг и раскрытой ладонью ткнул женщину в лоб.
— Заткнись, сука!
— Ну стоит ли так! — счел необходимым проявить офицерскую учтивость Виноградов, ожидая естественной реакции: гордое молчание, слезы, закушенные губы на побледневшем лице…
И опешил, услышав:
— А ты меня не сучь, козел драный! Чушок ментовский… Я тя, падла, у прокурора задолбаю, из «петушатника» не вылезешь!
— Одна-а-ко… — Четыре пары мужских глаз с изумлением уставились на даму: охранник присел, как от просвистевшего над самой макушкой снаряда, у Иваныча поползли вверх брови, а Виноградов дернул себя за галстук.
— А ты чего вылупился? Ну-ка, пусти на хрен!
Она решительно встала и быстрыми шагами попыталась пересечь пространство, отделяющее морозильную камеру от двери.
— Стоять, Зорька! На место…
Детина-«заслоновец» отреагировал раньше всех и по-матросски загородил собой проем, отделяющий задержанную от мраморных пространств отеля. С ходу налетев на живую баррикаду из полутора центнеров костей и мускулов, дама охнула и попыталась потерять сознание.
— Слышь, а? Брось дурака валять. — Опыт общения с валютными проститутками, приобретенный Владимиром Александровичем в недавнюю бытность начальником некоего специализированного подразделения, не мог не сыграть свою роль.
— Ну? — Приблатненная «пророчица» поправила свой туалет, нарушенный во время неудачной попытки «прорваться» и, решив не возвращаться на прежнее место, строго посмотрела на Орлова. Тот встал и уселся рядом с бородатеньким, его же стул заняла дама. — Ну?
— Звать-то как?
— А тебя?
— Капитан Виноградов. Владимир Александрович.
— Сестра Марианна.
