В безумной титановой клетке, запертой под двумя замками и охраняемой гигантскими смертоносными существами, ждет девушка. "Роэл Харт, стажер" — это прикосновение реальности к нереальности в мире, где даже самая маленькая надежда на свободу выглядит абсурдной и неудачной....
Это новое темно-синее платье в мелкий белый горошек. Это пристальный взгляд Николаса Леконта, который больше не рождает внутри никакого отклика. Это подлежащий удалению вордовский файл на ее ноутбуке, в котором она откровенно, слишком откровенно рассказывает обо всем, произошедшем с ней.
Свобода – это крошечный серебряный замочек, который появился на цепочке рядом с ключиком. Замочек, который стоил Роэл два миллиона лиардов. Амулет, блокирующий приказания Гаспара Леоне, фактически, оплаченный им самим.
Чего больше всего хотелось? Никогда не возвращаться в лечебницу Св.
Теперь, когда может, Роэл должна обо всем рассказать Фебу. О своей лжи. О ней и Гаспаре. О том, что он велел выкрасть ключ и сбежать. Как ни страшно, как ни сложно на это решиться… Это ее долг. Главврач лечебницы обязан знать, что Леоне только талантливо имитирует ремиссию, на самом деле его состояние намного хуже. Скорее всего, после этого Феб не захочет знать Роэл, но когда-то в любом случае правда выплывет наружу.
Он привычно встречал ее на парковке и даже заботливо раскрыл над ней свой большой зонт, хоть идти до главного входа было всего ничего. Унылое серое небо нависло над черным крестом лечебницы, накрапывая мелким дождиком.
– Он ждет тебя в изоляторе, – коротко сообщил Феб и поинтересовался, как всегда, больше для проформы, – Все в порядке? Продолжаем?
Что ж, ответом он сейчас будет удивлен.
– Нет, – Роэл мотнула головой, это слово слетело с ее уст легче, чем она ожидала. – Все не в порядке, профессор Дюпон! Совсем! Нам нужно поговорить.
– Ты меня пугаешь, – Феб вскинул на девушку встревоженные темные глаза. – Роэл, судя по твоему виду, хочешь сказать что-то важное. Это о твоих кошмарных снах про Олимпию Пиррет, я правильно понимаю? Они стали повторяться?
– Нет. К Олимпии это никакого отношения не имеет. Дело в Гаспаре Леоне.
– А что с Гаспаром? – нахмурился Феб.
– Ненормально, – перебила Роэл, стиснув подлокотники посетительского кресла в его кабинете. – И сейчас я расскажу, до какой степени.
Свою предельно откровенную речь она подготовила и отрепетировала раз сто. Но все равно, под внимательным взглядом этого красивого мужчины – до чего же сложно было говорить! О своей безумной затее – написать репортаж про лечебницу, проникнув внутрь под видом практикантки.
