В безумной титановой клетке, запертой под двумя замками и охраняемой гигантскими смертоносными существами, ждет девушка. "Роэл Харт, стажер" — это прикосновение реальности к нереальности в мире, где даже самая маленькая надежда на свободу выглядит абсурдной и неудачной....
Компания бритоголовых парней, проводивших Роэл наглыми взглядами и громким свистом.
Нет, Роэл, конечно, знала, что Клиньякур – самый неблагополучный район Буковеня, но не подозревала, что настолько. Но, увы, того, кто ей нужен, найти можно только здесь. Хорошо хоть, свой «Жучок» ей все-таки хватило ума припарковать в пригороде. В Клиньякуре машинку явно нельзя было оставлять без присмотра – она либо чего-то лишилась, либо что-то приобрела и неизвестно еще, что хуже. Хотя, скорее всего, «Жук» бы просто-напросто угнали, не успела Роэл и глазом моргнуть.
Лифт в коричневой шестнадцатиэтажке не работал, поэтому Роэл пришлось пешком топать аж на четырнадцатый этаж. Стены подъезда были расписаны граффити и всякого рода изречениями, в основном на тему близких отношений мужчины и женщины, а еще тут стоял такой нестерпимый запах, что Роэл закрыла нос рукавом, лишь бы не вдыхать.
Он распахнул крашеную облупившейся синей краской дверь и, зевнув, сказал:
– А, это ты? Ну, заваливай, малютка!
За три года, которые прошли с момента выпуска с журфака, дампир Келли Андервуд совершенно не изменился.
– И что же ты можешь мне предложить взамен, Роэл-Шмоэл? – поинтересовался Келли, заваливаясь на диван и откусывая от пиццы огромный кусок.
– Три тысячи лиардов, – уверенно заявила девушка, стараясь не показывать брезгливость, которую в ней вызвала эта захламленная комната и сам неопрятный Келли Андервуд – ее бывший сокурсник-дампир, которого на курсе за глаза упоминали не иначе, как Кладбище эклеров. Но в лицо Андервуда так никогда не называли – уж слишком полезным и уникальным даром этот парень обладал.
– Три тысячи? – Андервуд расхохотался и от смеха сытно рыгнул. – Шутишь, Роэл-Шмоэл! Мне платят десять штук за один, а некоторые и все двадцать, так что можешь скатать свои три тысячи в тонкую трубочку, а потом засунуть себе в... Хотя… – Кладбище эклеров окинул ее оценивающим взглядом. – Ладно, давай свои бабки, перепихнемся и ксива твоя!
– Что? – от возмущения девушка задохнулась.
