В безумной титановой клетке, запертой под двумя замками и охраняемой гигантскими смертоносными существами, ждет девушка. "Роэл Харт, стажер" — это прикосновение реальности к нереальности в мире, где даже самая маленькая надежда на свободу выглядит абсурдной и неудачной....
Положив руки на его колени, Роэл повиновалась и флейта издала воздушный, порхающий звук, который куском железа упал в низ ее живота и залег там, медленно обволакивающийся сурьмой.
– Чудовищно. Просто чудовищно даже для меня, который не особо продвинулся в освоении этой хреновины, – засмеялся Гаспар, отложил флейту и, подняв ее за подбородок, большим пальцем тронул ее нижнюю губу. – Как по сердцу нарезом. Знаешь, если бы не ты, куколка, я, пожалуй, уже обратился.
Загипнотизированная Роэл, подняв к нему запрокинутое лицо, часто-часто задышала, вбирая в себя его взгляд и прикосновение, но не смогла вникнуть в смысл его слов.
Пуговицы его тюремной рубашки уродливого цвета и покроя расстегиваются очень легко. Целуя его шею и спускаясь ниже, к груди, Роэл с ужасом понимает, что не помнит, отдавал ли он ей этот приказ. Влечение к нему смешивается с ненавистью в адский коктейль, в котором отделить одно от другого уже невозможно. Шалея, она проводит по гладким мускулам, повторяя подушечками пальцев вытатуированные слова у него на груди, латинское выражение, перевода которого не знает, целует в оскаленные десна татуированный череп с косой, ласкает языком коричневые мужские соски, чтобы спуститься ниже.
Расслабленно откинувшись на койке, Гаспар гладит ее выбившиеся из хвоста светлые волосы, в то время как Роэл, пунцовея от постыдного вожделения, расстегивает ремень его брюк, чтобы сделать то, о чем помимо воли думала, когда ее губы коснулись губок флейты, которую он держал.
Взять в рот его член. Ласкать, языком проводя по всей длине, заглатывая у основания и чувствуя, как бархатная головка трется о небо.
– Зубы, зубы спрячь! Забудь, что они вообще у тебя есть! Нежнее! Глубже, ты его практически не захватила! Ну вот… Черт, Роэл, какая же ты неловкая! Хватит, больше я не хочу!
Это говорил не Гаспар, а Ник Леконт, когда она пыталась доставить ему удовольствие, как умела. Очень часто бывало и так, что он вообще не давал Роэл закончить ласку, оставляя ее с каким-то щемящим чувством собственной никчемности и неудовлетворения.
Гаспар Леоне не говорил ничего подобного. Он безотрывно смотрел ей в глаза, сжимая руку Роэл и переплетя свои пальцы с ее. Растворяясь в этом откровенном взгляде, в котором Роэл с упоением считывала наслаждение, она насаживалась ртом на его член еще глубже, осыпая его самыми нежными и бесстыдными ласками, на которые она была способна.
