Автор
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
Недобро сверкнув глазами, приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, что-то, по-моему, грубое. Но затем, качнув головой, отворачивается, так ничего и не сказав. Видимо, сдержался…"
"– Ты, Лена, иногда меня просто… убиваешь. В каком мире ты живешь? Моя мать – конченная наркоманка. О каком стыде ты говоришь? Да она глумилась и смеялась мне в лицо оттого, как ловко всё провернула.
Я слушаю его рассказ и цепенею от ужаса. У меня просто в голове всё это не укладывается. Разве мама так может поступить? С сыном! Он ведь даже пошел на кражу ради того, чтобы спасти ее. Как вообще такое возможно?
А потом пронзает мысль: ведь это я его уговорила. Он же с ней даже встречаться не хотел. И помочь с «лечением» тоже убедила его я.
– Прости меня, – произношу севшим голосом.
– За что мне тебя прощать?
– Ну ведь это я тебя подбила встретиться с ней, а потом и помочь…
– Ты тут ни при чем, – говорит он сухо. – У меня своя голова на плечах есть. И это было мое решение.
– Ты правда на меня не злишься?
– Нет, – качнув головой, произносит он. И опять надолго замолкает.
Я смотрю искоса на его профиль, словно высеченный из камня, и понимаю вдруг – ему очень плохо. Для него ведь это такой удар…
– Герман, это всё, конечно, ужасно, но ты поступил правильно.
– Ой, давай только без душеспасительных бесед, – раздраженно отмахивается он. – Я уж как-нибудь без них обойдусь.
– Я хочу сказать, что я понимаю тебя и твое состояние. Мне тебя так жалко!
Герман снова поворачивается ко мне, и лицо его буквально темнеет на глазах, а взгляд становится пугающе ледяной.
– Жалко? Тебе? Меня? Ты шутишь? Еще бы ты меня не жалела. Кто ты и кто я. Это тебя жалеть надо, ты же…
Он резко замолкает, не договорив. И я даже думать не хочу, что он еще собирался сказать. Впрочем, лицо его сейчас и так красноречивее любых слов. И теперь мне тоже больно. Очень…
Каким-то чудом я нахожу в себе силы подняться и спокойно ему ответить:
– Извини, я не хотела тебя обидеть. Я, пожалуй, пойду. До свидания.
Он не отвечает, только давит взглядом, теперь уже не ледяным, но очень тяжелым.
Я разворачиваюсь и ухожу. Заставляю себя идти размеренным шагом, но, выйдя из сквера, ускоряюсь. Мне уже все равно, что там у бабушки гости – лишь бы скорее оказаться дома. Горло судорожно сжимается от рыданий, которые я всеми силами сдерживаю, а глаза жжет от подступивших слез…
40. Лена
Домой я буквально вваливаюсь, потому что как-то разом вдруг закончились все силы.
