Автор
Смотрю в его глаза, зеленые, холодные, насмешливые, а вспоминаю то, что было позавчера. Как он прижимал меня к себе. Как горячо и взволнованно шептал: «Ленка, только держись! Не смей умирать! Слышишь? Ленка, я же люблю тебя…» А сейчас он окидывает меня равнодушным взглядом и произносит с усмешкой: – Ты чего, Третьякова? Это была всего лишь игра… #очень неоднозначный герой #острые эмоции #любовь вопреки...
Что этому предшествовало? Бывали ли похожие случаи с Денисом Викторовичем прежде?
Едва Лидия Романовна заканчивает речь, как наши сразу наперебой начинают галдеть, не обращая внимания на новую англичанку.
– Не было такого! Неправда! Ничего подобного! Вранье всё это!
– Одиннадцатый «А»! – повысив голос, Лидия Романовна пресекает крики с мест. – Базар мне здесь не устраивайте!
Пытливым взглядом она обводит притихший класс. Останавливается на Агеевой, своей любимице.
– Аня, как всё было?
Агеева, точно заученный урок, выдает без запинки, что парни просто играли в баскетбол, что Денис Викторович не оскорбил никого ни единым словом, а уж тем более никакого насилия в помине не было.
– Спасибо, – озадаченно произносит Лидия Романовна. – Садись, Аня.
Следом спрашивает еще нескольких человек, парней, девчонок, но все, как один, подтверждают слова Агеевой. Даже сам Илья Жуковский, заикаясь, бормочет, что никто его не обижал.
Рыжая англичанка лишь молча качает головой, будто отказывается верить, и взирает на нас со смесью недоумения и неприязни.
– Я не знаю, что здесь происходит, я не понимаю этого, но они зачем-то покрывают его.
Директриса смотрит с сомнением теперь уже на новую англичанку. Потом спрашивает Горра:
– А ты, Герман, что скажешь?
– Ничего, – лениво отвечает он.
Наши расслабляются, практически чувствуют себя победителями и, почти не сдерживаясь, ликуют.
– Лена Третьякова, ты присутствовала вчера на уроке физкультуры?
– Да, – говорю я, подмечая, как все сразу подобрались, как уставились на меня.
– Ты тоже станешь утверждать, что ничего не было, что Олеся Владимировна всё не так поняла?
Они, мои одноклассники, Горр, даже Петька ждут от меня правильного ответа, но я говорю:
– Не стану.
А затем честно рассказываю, как всё было.
В классе повисает гробовая тишина. А у меня в ушах опять начинает стучать пульс.
– Петя Чернышов, а ты что скажешь?
10. Лена
Петька зачем-то поднимается из-за парты, хотя все остальные до него отвечали с места.
