Автор
В школе разгорается загадочная серия происшествий: все девушки начинают видеть таинственных парней в зеркалах и слышать их голоса, даже когда никто рядом не стоял. Я наблюдаю за этой аномией со стороны, но чувствую влияние этих невидимых существ на свою ближайшую смену — Германа Горра с его изумрудными глазами и стройной фигурой под маской толстяка....
И почему-то вдруг кажется таким напряженным. Только когда я подхожу к нему совсем близко, он поворачивается ко мне. Только теперь он еще меньше похож на моего Германа. Его лицо – как каменная маска. Ни жизни в ней, ни чувств.
– Герман, не уходи так! Я же знаю, что ты… ты просто притворяешься таким…
– Каким? – спрашивает он с усмешкой."
"– Герман, я все слышала, я все помню. Ты сказал, что любишь меня. И я… – Я набираю полные легкие воздуха и выпаливаю на одном дыхании, как будто прыгаю с огромной высоты вниз.
– Стоп, – прерывает меня он. – Ты о чем? Когда я тебе такое говорил?
– Позавчера, – шепчу я растерянно. – Когда я…
– Тебе показалось. Ничего этого не было.
К лицу приливает кровь, жжет скулы, веки, уши. Я задыхаюсь от стыда, но в то же время чувствую, как внутри закипает злость. Зачем он так со мной? За что?
Герман снова намеревается уйти, но я ловлю его за рукав, разворачиваю к себе.
– Да постой же! Что с тобой такое? Ладно, будем считать, что ты вчера ничего мне не говорил. Пусть мне показалось. Но после всего, что у нас было… Ведь мы же с тобой… – От волнения я не нахожу нужного слова. – Или хочешь сказать, что и отношений у нас тоже не было, да? Ничего не было? Ты же сам говорил, что все серьезно у нас! Ты даже говорил, что не уедешь! Ты... Мы же...
Проклятое волнение! Проклятое косноязычие!
Смотрю в его глаза, зеленые, холодные, насмешливые, а вспоминаю то, что было позавчера.
Герман окидывает меня равнодушным взглядом:
– Ты чего, Третьякова? Это была всего лишь игра…
66. Герман
За два дня до…
Кто придумал эти дурацкие карточки с именами? Из-за них в банкетном зале начался хаос.
Мельком лишь видел, что она крутилась где-то у самого входа, потом меня потащила за собой мать Агеевой:
– Герман, а ты что здесь стоишь? Ты вот за этим столиком. Идем.
Там уже сидели ее дочь, Шатохин, Сенкевич и Михайловская. В общем, я даже понять не успел, куда села Лена. А через полчаса вообще пожалел, что пришел.
