Автор
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
Раздел Chitat.online для книги «Это лишь игра (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Да я вижу, – усмехнулся я, пряча руки в карманы. К вечеру сильно похолодало. – Всё, давайте, расходимся. Черный, ты там как, встать можешь?
Он так и лежал у наших ног, но тут сразу зашевелился. Кряхтя и шатаясь, поднялся. Начал отряхиваться, шмыгать носом, подтираться рукавом.
– Живи пока, сука… – процедил Сенкевич. – Потом договорим.
– Да пацаны… вы чего? – заныл Чернышов. – Ну, косячнул я, да… но я же признал свой косяк…
– Косячнул он, сука, – снова попер на него Шатохин.
Чернышов сразу отклонился.
– Ну, пацаны, я же…
– Я же, я же, – передразнил его Гаврилов. – Ты нас всех подставил, как падла последняя…
Сзади многозначительно кашлянул Василий. Наши, вздрогнув, оглянулись. И сразу присмирели.
– Ну ладно, пока, – по очереди подали мне руку и быстро ушли.
– Это… спасибо, – промямлил Чернышов, обращаясь ко мне, – я не…"
"Я даже слушать его не стал. Развернулся и пошел к машине вместе с Василием.
***
Наутро Василию пришлось заехать на заправку, и я опоздал в школу. В кои-то веки. Зато столкнулся на лестнице с Третьяковой.
Сверкая глазами, она несла какую-то ахинею в защиту Чернышова – тот, видимо, ей вчера поплакался.
А я, сам не знаю почему, стоял и слушал этот бред. Даже отвечал ей там что-то. Хотя в любой другой раз просто прошел бы мимо, даже не взглянул бы и останавливаться не стал.
Глаза у нее, кстати, темно-карие, как крепкий кофе или горький шоколад. И блестящие. Пока она распиналась, я видел в ее зрачках себя. В смысле, свой силуэт.
На последнем уроке Чернышова призвала к себе директриса. Шел он к ней как партизан на допрос, и, уходя, бросил нашим, мол, никого не выдам, никому ничего не скажу.
Не понимаю абсолютно, что в нем нашла Третьякова…
18. Герман
Наши решили отомстить заодно и англичанке. Михайловская предложила это еще перед шестым уроком.
Все сразу обернулись на меня. Типа: будем или нет?
Я не стал реагировать. До этой англичанки мне нет никакого дела. Да и до наших, по большому счету, тоже. Однако было интересно, как этот местный заговор воспримет Третьякова.
Лена, ожидаемо, вся подобралась, словно ее так и распирает от негодования, но она, что есть сил, крепится. Жаль, лица ее с моего места не видно. А ее дружок Петя, конечно, сразу занервничал, стал беспокойно елозить.
Сначала зашел разговор о том, чтобы сбежать. Все, кроме Лариной, вдохновились, хоть мне и не понять смысла такой мести.
– Герман, а ты пойдешь на английский? – обратилась ко мне Михайловская, ища поддержку.
И сразу спор прекратился, все повернулись, замерли, смотрят, ждут. Даже Третьякова оглянулась.
Идиотизм какой-то. Мышиная возня. Но столько напряжения и пафоса, как будто они сейчас обсуждали что-то немыслимо важное, а не банальный прогул.
– Обязательно, – разочаровал я Михайловскую.
