Автор
В школе разгорается загадочная серия происшествий: все девушки начинают видеть таинственных парней в зеркалах и слышать их голоса, даже когда никто рядом не стоял. Я наблюдаю за этой аномией со стороны, но чувствую влияние этих невидимых существ на свою ближайшую смену — Германа Горра с его изумрудными глазами и стройной фигурой под маской толстяка....
Для него ведь такие, как я, даже и не люди, а так, пустое место. Блеклые декорации, на фоне которых он сияет как солнце в зените.
Он же у нас небожитель. Полубог. Наследный принц, которого привозит по утрам в школу, а днём увозит роскошный черный кадиллак (сама я в автомобилях не смыслю, но Петька Чернышов меня просветил). Господи, да одни только часы на запястье Горра стоят наверняка дороже, чем наша с бабушкой квартира вместе со всем скарбом.
В нем безупречно почти всё. Неспроста же наши девочки на него чуть ли не молятся.
Однако и кроме английского у него полно побед на всяких олимпиадах и соревнованиях. И при этом Горр даже отдаленно не похож на зубрилу-отличника.
Ой, да какой там зубрила? Горр и малейшего усердия никогда не приложит.
Он талантлив, этого не отнять. Схватывает всё на лету и сразу запоминает намертво, но сам по себе ленив. Он просто берет то, что в руки плывет, а такого, чтобы самому стараться, добиваться, как другие, – нет, не царское это дело.
Да, в нем безупречно почти всё. Кроме одной детали: он – циничный подонок. Умный, красивый, обаятельный, но очень жестокий и беспринципный.
И я искренне не понимаю, то есть мы втроем, вместе с Соней и Петькой, не понимаем, почему наши этого не видят. Не просто не видят, а еще и пляшут под его дудку. Угодить пытаются изо всех сил, хоть как-то обратить на себя его внимание, некоторые прямо лебезят.
Со стороны это выглядит смешно. И жалко. Потому что Горр своим вниманием одаривает лишь тех, кто ему интересен или зачем-то нужен.
Все эти два года он меня в упор не видел – и это как раз понятно. Кто я такая, чтобы Горр меня заметил? А тут вдруг: «Пообщаемся с тобой, Лена Третьякова…».
С чего бы? Заинтересовать его нереально, да и нечем, значит, ему и впрямь от меня что-то нужно. Но, господи, что ему могло понадобиться? От меня?
– Дай пройти, пожалуйста, скоро звонок, – волнуясь, прошу я.
Но он лишь наклоняется ближе.
