Внутри смартфона жуткое молчание. Звонки исчезали безвести из виртуального пространства. Но душа не унималась, она требовала встречи с Лёшей, даже если это было невежливо. Это не любовь – скорее тревожный сигнал, который разыгрывает свои краски на фоне обреченной тихости и пустоты в сердце....
Похоже, «Это не любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
От Ларисы остались какие-то капли в нос, тюбик с мазью от ушибов и блистер с но-шпой. Но это всё не то, совсем не то.
Сунулся в дубльгис посмотреть, где ближайшая аптека – оказалось, буквально в двух шагах, в торце соседнего дома, а он и не знал. Девушка-провизор надавала ему кучу всяких модных пастилок, жевательных таблеток, растворимых порошков.
Только вот все эти пилюли и питьё не помогли – к вечеру ей стало хуже. Тело так и полыхало жаром. И сама то ли так крепко спала, то ли вообще была в беспамятстве.
Анварес здорово перепугался – а вдруг это не простуда, а что-нибудь серьёзное? Воспаление лёгких или… Нет, нет, об этом даже думать страшно. Чуть с ума не сошёл, пока дождался скорой. Раза три перезванивал диспетчеру. Метался между спальней и гостиной, окна которой выходили во двор, куда должна была въехать машина скорой помощи.
Врач отчасти успокоил его, да и Аксёнова наконец пришла в себя. И даже смотрела на него вполне осмысленно. Правда недолго, и вскоре опять отключилась. Но зато и жар спал – это уже подействовал укол.
Но затем возникла другая беда: она вся взмокла. К блестящему от пота лбу налипли влажные чёрные пряди. Майку – вообще хоть отжимай. Пришлось как-то обтирать её, переодевать в сухое. Юля при этом что-то бормотала сквозь сон, вяло отбивалась, выкручивалась, мешала только, а ему и так это дело давалось очень тяжело. И морально, и физически.
Но главное – ей стало легче. Однако он всё равно всю ночь не спал, следил и боялся. Так и уснул в кресле, уже под утро, хотя мог бы вообще-то постелить себе на диване в гостиной.
79"
"В воскресенье Аксёнова выглядела явно свежее, чем накануне. Всё порывалась встать, заявляла, что почти здорова, потом заметила на себе его футболку и вскинула на него круглые испуганные глаза.
– Кто меня переодел? – пролепетала. – Вы?
Анварес кивнул, с удовлетворением подмечая, как густо и стремительно она краснеет.
– Какой ужас, – выдохнула она и снова плюхнулась на подушку. Ещё и под одеяло спряталась, натянула по самую макушку, мол, мучается от стыда.
«Угу, – подумал он. – Ужас, ужас. Видела бы ты, как я вчера краснел и мучился».
Впрочем, долго убиваться Аксёнова не стала и время спустя уже весело щебетала, кривилась, глотая таблетки, давилась, просила похлопать по спине. Но при этом смотрела на него с таким обожанием, что у Анвареса губы сами собой улыбались.
