Внутри смартфона жуткое молчание. Звонки исчезали безвести из виртуального пространства. Но душа не унималась, она требовала встречи с Лёшей, даже если это было невежливо. Это не любовь – скорее тревожный сигнал, который разыгрывает свои краски на фоне обреченной тихости и пустоты в сердце....
Похоже, «Это не любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он смотрел в упор и будто душу вытягивал.
– Обиделась, я понимаю… Ну прости. Так получилось. Послушай, Юля, я всё объясню, но сейчас правда должен идти. Давай вечером…
– Александр Дмитриевич, пропустите меня, пожалуйста.
Анварес убрал руку с перил, но только она прошла мимо, как он поймал её за локоть.
– Да не веди себя, как маленькая, Юля, дай мне, пожалуйста, всё объяснить…
– Господин Анварес, что вы себе позволяете? Руки уберите!
Лицо его вмиг окаменело. Огонь в глазах потух, превратился в лёд.
– Прошу прощения. Всего хорошего.
– И вам всего хорошего, господин Анварес, – протараторила она, сбегая скорее вниз, потому что рыдания вновь подступили к горлу. Потому что видеть его таким было невыносимо больно. Так больно, что дыхание перехватывало и била дрожь.
Но она ведь правильно поступила! Он её оскорбил, она проявила гордость. Отчего же теперь сердце рвётся в клочья и не покидает чувство, будто произошло что-то очень-очень плохое и непоправимое?
105
Анварес с трудом мог бы ответить, если бы кто спросил, в какой именно момент он в конце концов сдался.
Может, тогда, когда Юля отвечала на его семинаре, горячо отстаивая своё мнение, а он ликовал и гордился ею так, как собственными успехами никогда не гордился.
Может, оно происходило постепенно, а он не замечал. А ведь давно, ещё осенью, ловил себя на том, что высматривал её в институте, думал о ней неотвязно, волновался. Просто не анализировал свои ощущения и вообще отрицал очевидное.
Ну а теперь это чувство к ней будто внезапно обнажилось, стало болезненно ярким.
Раньше он и не подозревал, что просто видеть человека – это такое удовольствие. А уж когда этот человек сам смотрит на тебя с обожанием, то думаешь – вот оно, счастье.
