В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Думала, что тебе понравится…
Наш разговор в течение следующих десяти минут я буду вспоминать всю оставшуюся жизнь.
Я наехала на нее. Конечно, это не была полномасштабная ссора, но я высказала ей, что она могла бы и подождать. Что у нее не было никакого права так поступать. И, находясь под впечатлением от создавшейся ситуации, заговорила о слухах по поводу ее пребывания во Франции и поинтересовалась, какого черта она ничего не рассказала мне об этой своей поездке и о своей потере.
«Ладно, ладно. Наверное, надо было и вправду рассказать.
Я не стала говорить ей, что в действительности думаю по этому поводу. И что ее объяснение логично, но только до известной степени. Естественно, я понимала, что такое «частная жизнь». Но вообще ничего не сказать, даже не упомянуть мимоходом! Кроме того, про себя я была очень обеспокоена категорическим нежеланием Эммы сообщить о кирпиче в полицию.
А уж устанавливать мое оборудование – перевезти его со склада, даже не спросив разрешения!
* * *– Ты всё еще злишься на меня. – Эмма протирала переднее стекло старой тряпкой, когда я положила свой небольшой серый рюкзак на заднее сиденье.
– Ну, не совсем злюсь…
– Нет, злишься.
Пока мы выезжали из деревни, каждая из нас занималась своим делом – я возилась с ремнем безопасности, а Эмма все протирала ветровое стекло. При этом мы время от времени бросали друг на друга косые взгляды.
– Значит, с Беном все прошло хорошо?
– Да. Он был какой-то слишком расслабленный. Понимаю, что это по-дурацки звучит, но меня это ранило.
– С Тео все то же самое. Мне кажется, это знак того, что мы с тобой молодцы.
– Марк тоже так говорит.
– Так вот, я проверила этот маршрут по карте, и у нас с тобой будет куча времени. Мы можем или вернуться назад через Терлстон…
– Вообще-то, я действительно зла на тебя.
– Слава тебе Господи!
– Не поняла… – Я повернулась к ней и увидела, что Эмма хмурится.
– Нет, конечно, нет. Просто хочу сказать, что будет здорово, когда она наконец останется позади.
– Кто?
– Наша первая ссора.
– Не будь ребенком, Эмма. Мы с тобой не будем ссориться.
– Нет, будем. Потому что нам это необходимо.
– Необходимо?
– Да, Софи. И так делают все люди. В какой-то момент они открыто говорят, что думают и чувствуют. Ссорятся.
