В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Давай не будем об этом. Пока ты была в Корнуолле, здесь всё здорово запуталось. Пойдем, Эм, – он обнял Эмму за плечи, словно хотел защитить ее, и попытался увести. Но она не сдвинулась с места.
Я подождала несколько мгновений, а потом поддержала его, но более мягким голосом:
– Давай же, Эмма. Натан прав. Вы выходите, а я приведу Тео.
Наконец Эмма нехотя позволила увести себя, а я вернулась к месту плетения корзин и взяла Тео за руку. Он всё еще выглядел скованным и отстраненным и не произнес ни слова, пока мы шли на улицу к его матери.
– Мне правда очень жаль, что на этой неделе я ни разу к тебе не зашла. Но ты меня понимаешь – Хелен…
– Да всё в порядке. Но мне опять надо поговорить с тобой насчет Хоббс-лейн…
– И мне тоже. А как поживает наш милый Тео?
Эмма подождала, пока ее сын отошел, направляясь по траве к крупному догу, которого дразнил хозяин.
– Не очень. Я всё расскажу в среду. – Она перешла на шепот: – Он не разговаривает.
– Почему? Он что, внезапно стал бояться неправильного произношения? На него это не похоже.
– Нет. Он вообще перестал разговаривать, Софи. Натан считает, что я должна обратиться к врачу, но я не хочу поднимать шум.
И в этот момент я ощутила в животе что-то действительно неприятное.
– Ой, так он что, всё еще не в детском саду?
– Нет. Я пока отказалась от этой идеи. Но он вообще ничего не говорит. Просто показывает на предметы пальцем или пытается объясниться жестами.
– Боже, я сначала не поняла… Послушай, я чувствую себя свиньей – мне надо было хотя бы позвонить.
– Наверное.
И только теперь я заметила, что Натан вернулся в шатер.
– А какая кошка пробежала между Натаном и Томом?
– Не знаю.
Вдруг из шатра донесся совершенно оглушительный шум – парусиновая стена приняла форму какого-то угловатого предмета, и все строение затряслось, как будто внутри что-то свалилось. Из главного входа выбежали люди, которые задыхались и трясли головами, а потом появился Натан и с грозовым лицом зашагал в нашу сторону.
– Пойдем. Мы уходим, и немедленно.
