В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Крик, обозначающий конец ее мира; крик, который она уже давно боялась услышать. Наступает момент, когда она уже больше не может притворяться, что ничего не знает.
– Мама, мамочка, сюда, скорей! Случилось что-то ужасное. Шоколадка совсем холодный. Ой, мамочка! Ты только посмотри! И это в мой день рождения! Я не могу в это поверить!
* * *А потом были частные врачи, всегда очень тактичные. И устрашающие отчеты, касающиеся «сложностей с эмпатией[91] и моралью». И жуткие ссоры между Клэр и ее мужем, который не хотел верить в то, что с его «маленькой принцессой» что-то не так.
Все документы заперты в ящике вместе с письмами. Записи обо всех тайных выплатах, которые начались много позже, когда перед их дверью выстроилась очередь из потерявших голову и разозленных мужчин, жаждущих разыскать беглянку.
"В тот кошмарный день рождения Клэр похоронила Шоколадку в саду, а Эмма, переодевшись в черные футболку и брюки, казалось, наслаждалась этим горем, пока ее подруги собирались на чай. Всем им она сообщала, что потеря Шоколадки сделала этот день рождения самым худшим в ее жизни, и распространялась на эту тему до тех пор, пока девочки не начинали всхлипывать, обнимать и утешать ее.
* * *– Моя дочь не похожа на других людей, сестра Эвелин. Вот так. Наконец-то я произнесла это вслух. Она совсем не похожа на нас. Я хотела сама воспитать Тео, но она и слышать об этом не хочет. Мы должны быть уверены, что ему ничего не угрожает. Вы должны обещать: вы поможете мне убедиться, что с ним всё в порядке. Договорились?
– Вам нужно успокоиться, мадам Белл.
– Бедняжка. Он так ее любит… – Слезы потоком текут по щекам старой женщины – морщины на лбу собраны в плотные, злые складки, а голос звучит как испуганный, тревожный шепот. – Но почему Девон, сестра Эвелин? Почему, ради всего святого, она везет его в Девон?
* * *Она всё еще задает этот вопрос, когда сиделка выходит из комнаты и помещение с задернутыми шторами погружается в темноту. Клэр голодна и очень хочет пить.
