В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Все это пройдет на ура!
Теперь уже пришла моя очередь включить мозги – и перед глазами у меня возникла раскадровка: графические изображения кофейных чашечек и мольбертов, или кисточек и блинчиков…
– Нет, нет, с меня этого хватит. Хватит этих разговоров, Эмма.
– И на этот раз всё будет пятьдесят на пятьдесят. В письменном виде. Пока мы здесь с тобой беседуем, Натан рисует планы помещения и подает запрос на разрешение устроить парковку. Городской совет – тоже с нами.
– Ты что, шутишь? Неужели ты всем этим уже занимаешься?
– Всё, что от тебя требуется, Софи, это сказать «да».
Я почувствовала сильный внутренний удар, когда представила себе, насколько легко Эмме будет найти партнеров для реанимации моей мечты. Эмме, с ее оптимизмом и способностями. Эмме, которая, в отличие от Марка с его чертовой простудой на этом кошмарном званом обеде, мгновенно всех очаровала – особенно чету Хартли.
– Послушай, может быть, я и была не совсем справедлива по отношению к Натану.
– Так ты подумаешь над этим? – Эмма улыбнулась.
– Я этого не говорила.
– Вот и отлично. Бумаги я принесу сегодня вечером.
Сегодня, 17.25
– Извините. Прошу прощения… Вам необходимо вернуться на поезд.
Я не обращаю внимания на эти слова и смотрю на свой телефон. Связи почти нет. Взбираюсь чуть выше на насыпь, но результат – тот же.
– Мадам, вы меня слышите?
Сейчас я замечаю, что от поезда до меня доносится шум множества голосов.
Я же продолжаю искать глазами дорогу. Или тропинку. Хоть что-нибудь, что поможет мне определить, где я нахожусь и есть ли какой-то другой, более быстрый способ добраться до Бена. Но ничего нет.
