В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Может быть, ты в это искренне веришь, но я на своем горьком опыте убедилась, что ты просто не переносишь, когда кто-то приближается к твоей работе. Да и в любом случае у меня новое дело в Тэдбери. В ближайшее время я буду занята.
Мелани постаралась, чтобы это прозвучало значительно. Она не была готова признаться даже Синтии, что это ее первое дело после столь долго ожидаемого повышения оказалось предметом постоянных насмешек в отделе. Несчастная домашняя разборка.
– А мне казалось, что тебе уже известно, кто это все сделал…
– Ну, в общем, да.
– Э-э-э, прости меня, но я видела его физиономию.
– Люди говорят, что они любили друг друга.
– Ага, конечно.
– А я думала, что цинизм – это часть моей работы.
– А она-то как, выживет? Жена? Иначе все расследование теряет смысл.
– Не знаю.
– Хомити-пай[32].
– Не поняла?
– Хомити-пай.
– А что, ради всего святого, это за хомити такой?
– Ты и вправду безнадежна, Мелани. Это все из-за того, что ты питаешься в столовках.
– Прости.
– Нет, не прощу. К твоему сведению, хомити-пай – это утонченная смесь картофеля, лука и чеснока в легком песочном тесте.
– То есть это просто пирожок с начинкой.
– Нет, я так больше не могу…
Теперь наступила очередь Мелани улыбаться.
