Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
— Прошу извинения, уважаемый блюститель порядка, — с каким-то ехидством выдавливает из себя слова Магрит. — Но эта га… не заслуживает даже моего взгляда!
— Мне не нужны извинения этой женщины, господин Кан, — шагаю вперёд, смотрю на мачеху свысока. Магрит выпячивает грудь и делает шаг ко мне, задирает нос, её взгляд мечется, подыскивает ругательства.
Фоэрт смотрит на меня, а я собираюсь с мыслями, вспоминая его предупреждение не вмешиваться.
— Матушка, что тут проис…
Раймонд резко замолкает.
Увидев при входе незнакомого мужчину, спотыкается.
— Неужели ты не поняла, что мой муж знать тебя не хочет, — впивается в меня взглядом полным ненависти.
— Если он не желает говорить со своей дочерью, пусть сам об этом скажет, а не посылает постороннего решать его проблему — вмешивается Фоэрт. — Пусть спускается добровольно, или нам придётся встретиться в суде. Выбирайте.
Магрит ошеломлённо смотрит на Фоэрта, потом на меня.
— Какой стыд, позоришь своего отца, — выплёвывает слова.
"— Что это за отец, который оставил единственную дочь без средств к существованию и дома, — одёргивает его Фоэрт. — Поторопитесь и не отнимайте моего времени, госпожа, — почти рычит Кан.
Магрит хмыкает.
— Раймонд, — поворачивается к своему сынку. — Позови Гастора, пусть он ей сам скажет, что думает о ней. Возможно, так будет убедительнее.
Раймонд шмыгнул в дверь, сбив с ног притихшую служанку. Бедолага ударилась о косяк двери, услышав ответ грубое ругательство этого хлыща.
— Раз вы уже здесь, господин законник, — Магрит идёт к комоду, открывает, верхний ящик и вынимает лист бумаги, возвращается и протягивает Фоэрту Кану. — Вот, я требую, чтобы эта… возместила денежные средства моему сыну за причинённые увечья.
Фоэрт бросает на меня взгляд, от которого у меня начинают потеть ладони. Берёт документ и начинает его изучать. Я, переминаясь с ноги на ногу, пытаюсь понять по его лицу хоть что-то, но не выходит. У него совершенно отстраненный, непроницаемый и холодный взгляд.
Заканчивает читать и поднимает свои темные глаза на мачеху.
— Ушиб на колене вашего сына?
— Именно, — уверенно вздёргивает подбородок.
— Его ударила леди?
Магрит кривится.
— Какая разница?!
— Кери ещё ребёнок! — не выдерживаю я, теряя самообладание.
Казалось Фоэрт на миг окаменел, а потом сжал пальцы, скомкав бумагу в кулаке.
— Что вы делаете?! Да как вы смеете! Я буду жаловаться на вас!
Заявление падает на пол.
