Камила знала эту фразу наизусть: "Ничто не предвещало беды". Но всё вокруг говорило о скорой опасности. Отчим и мать стояли перед ней, оба будто виноватые, взгляды насторожены и решительные. Громкий вой собачки Тимона несся по коридорам, как сигнал тревоги. В комнате аквариума рыбки замедляли движения, словно тоже чувствуют ветер перемен....
– Не парься, мелкая, – натянуто улыбается. – Завтра я буду как огурчик.
– Зеленый и в пупырышках?
– Точно, – усмехается он.
– Спокойной ночи, – тихо желаю. – Если что, еда в холодильнике, – на всякий случай говорю, вдруг он проголодается ночью.
Возвращаюсь на кухню и наливаю два стакана компота: один ставлю на тумбочку Макса, второй – возле Мича.
Долго ещё занимаюсь, читаю пособие и периодически заглядываю в комнату. Макс так и лежит в той же позе, даже не разделся. В районе одиннадцати звоню маме."
"– Привет, родная, – радостно произносит мама.
– Как ты, как Макс?
– Какой Макс? – искренне удивляюсь.
– Камила, – укоризненно произносит мама.
– Ладно-ладно, – сдаюсь я. – У нас всё отлично: мы уже основали культ Максима и Камилы, живем душа в душу, просто умиление. Мой брат – настоящий ангел.
Мама тихо смеется.
– Ну хоть не убили друг друга, и то хорошо. Как учеба?
– Никак, не началась ещё, я же говорила. Появились знакомые, в субботу в парк пойду кататься. А вы как?
– Ты без Максима не ходила бы.
– А с Максимом я не разобьюсь?
– Он сможет помочь, – настаивает мама.
Корчу рожу и выдыхаю.
– Ладно, мне пора. Спать. Олегу привет.
– Передам. Люблю тебя.
– А я тебя, – улыбаюсь.
Кладу трубку и ложусь спать, чувствуя странное опустошение.
7.
Глава седьмая
Камила
Утро начинается странно. Хотя бы потому, что затекло всё тело и чувствую себя замороженной камбалой. Открываю глаза и ничего не понимаю.
Сначала сильно пугаюсь: думаю, меня парализовало. Пытаюсь вертеться или подняться, ничего не выходит. Но тело я всё-таки чувствую, когда напрягаю, и это немного успокаивает. Я накрыта одеялом и не могу увидеть, что является причиной моего паралича. Стараюсь не поддаваться панике, хотя мне страшно. Сглатываю и зову Макса.
Брат приходит незамедлительно: голый по пояс, с полотенцем на плече.
– Я не могу пошевелиться, – растерянно шепчу.
– Я знаю, – спокойно произносит гад. – Видишь ли, дорогая моя зараза, ты пришита.
– Что? Как так, пришита? – хватаю воздух, пытаясь дернуться.
– Так. Белыми нитками. Но тебе должно быть приятно: рядом с тобой полночи сидел чертовски очаровательный я, – ржет эта сволочь.
