Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Внутри меня все сжимается от жалости. Хочется расплакаться за него. Больше не знаю, как поддержать.
Но в этот момент из раздевалки вываливает шумная толпа парней, и мы с Валиком практически одновременно обращаем все свое внимание на них. Смотрим, конечно же, с опаской. Психологически я крайне истощена, чтобы игнорировать главный источник своего страха. Поэтому сразу же нахожу взглядом Нечаева.
Сердце тотчас подвергается очередному приступу. Измученное и доведенное до отчаяния, оно сокращается с такой частотой, которую я в своей жизни ощущаю впервые.
Ян же… Самодовольно ухмыляется. Откидывая голову, трясет вздыбленными волосами и громко смеется. Пока не перекидывает внимание на Валика. В тот момент, когда смотрит на него, в его глазах возникает привычная агрессия.
– Я пойду, – выпаливает Андросов. – За мной мама должна заехать.
– А как же Вика? Она еще в раздевалке…
Договаривать нет смысла, потому что его уже и след простыл.
И вот тогда я все понимаю.
«Ян ударил Валика…»
Пульс на какое-то время теряется полностью, заставляя меня почувствовать себя окаменевшей статуей.
Я должна что-то сказать Яну… Возмутиться… Защитить Валика…
Но я не могу! Мне самой слишком страшно.
Отлепившись от стены, бегу к выходу следом за Андросовым. Слышу смех и обрывки разговора позади себя, но сути не улавливаю. Вся в своих переживаниях.
Так нельзя… Кто-то должен сказать Яну… Свят бы это не проигнорировал…
Секундный порыв, и я разворачиваюсь.
И тут же об этом жалею.
Толпа продолжает шагать на меня. Но я уже не могу сдвинуться с места. Прижимаю к груди органайзер и, зажмуриваясь, замираю в ожидании столкновения.
И лучше бы так и случилось! Лучше бы Нечаев меня снес! Лучше бы растоптал!
Ведь это предпочтительнее необходимости разговаривать с ним. Господи, да просто находиться рядом! Он ведь останавливается так близко, что я, бурно тягая воздух, как астматик во время приступа, улавливаю не только запах его шампуня или геля для душа, но и тепло его дыхания.
– Ты что-то хотела?
Голос Яна через вибрирующие мембраны охватившей меня паники слышится сиплым и взволнованным. Не понимаю, что со мной происходит, но это почему-то добивает. Вынося меня за пределы возможного, бросает в кипящий водоворот, с которым я прежде знакома не была.
Снаружи мое тело горит, а внутри пульсирует и трепещет.
Меня трясет и шатает. Меня сносит. Меня наживую ломает.
Укрыться негде.
