Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Если бы мы были где-то на улице, клянусь, что смогла бы голыми руками вырыть нору, только бы спрятаться.
От него.
Ведь он разрушает. Снова творит со мной какие-то паранормальные штуки.
– Ты собираешься сражаться?
Странный вопрос. Я ему что – воин?! Странный… Но именно он заставляет меня открыть глаза и сбить на лету руку, которой Ян собирался прикоснуться к моей щеке.
Вообще оборзел?! Сколько можно меня трогать?!
Глядя Нечаеву в глаза, все, что мне хочется – это плакать. Но я сжимаю руками собственные плечи и на одном дыхании выпаливаю то, что просто обязана ему сказать.
– Почему ты цепляешься именно к Валику? Потому что он слабее?
Ян вскидывает в удивлении брови, качает головой и смеется.
Словно то, что я спросила, бред. Словно я сама кажусь ему безгранично глупой. Словно исключительно забавы ради он тут и стоит.
Но если так, то… Что это за тени в глубине его синих глаз? Каким образом из-за них в моей груди собирается нечто такое одуряюще необъятное и всепоглощающее? И как мне это пережить?
– А почему ты любишь лишь тех, кто перед тобой заискивает?! Кто стелется! Кто прислуживает! Кто угождает! Кто потакает твоим страхам!
В коридоре стоим только мы… Я и Ян – демон из моего прошлого.
– Неправда! – выкрикиваю Яну в лицо.
Это все, что я могу.
А он… Смеется."
"– Можешь меня ударить за Андросова, если это не так. Ну же! Бей! Правда на твоей стороне, ведь так? Ангел!
Последнее он выплевывает, как ругательство.
Секунды застревают в вечности.
Ян дышит зло, отрывисто и как-то отчаянно. А я умираю, не в силах пошевелиться. Пока он не отстраняется, повергая меня в еще больший шок – встряхивая головой, смеется. Но взгляд отражает бурю.
– Давай, беги строчить Святу жалобы.
Это не лишено оснований. Это то, что я делаю и собираюсь продолжать. Это правда, но, Боже, та самая правда, которая ранит.
– Ты… Ты просто… Чудовище!
И он… Снова смеется.
– А ты – жалкая, – распинает без каких-либо эмоций.
И уходит.
Я тоже иду. В другую сторону. Чтобы спрятаться и прореветься. Но вот же штука… Слизистая, легкие, все дыхательные пути горят.
