Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Последнее, что я запоминаю, это выкатившиеся из орбит папины и без того крупные глаза.
Но об этом я подумаю завтра, иначе реально рехнусь.
«Стыдно, дочь!»
«Разочаровываешь, дочь…»
«Завтра! Я подумаю об этом завтра!» – убеждаю себя, а на подкорке ведь уже вертится.
Выключаю звук в телефоне.
Ян звонит и звонит. Смотрю на его фото, тихонько поскуливая и не зная, как научиться заново дышать.
А потом… Потом он присылает голосовое.
56
Ради меня.
© Юния Филатова
Пока смотрю на аудиодорожку, дрожь за грудиной усиливается, а сердце, превратившись в пылающий комок, берет сумасшедшую высоту. Понимаю, что нужно успокоиться, иначе оно попросту убьет меня. Но как это сделать – не знаю. Да и… Плевать, что со мной будет.
Все, что беспокоит – содержимое голосового.
Желая оградиться от мира, достаю трясущимися руками наушники. Вставляю их в уши, падаю обратно на бок, заношу палец над значком воспроизведения и бездыханно замираю.
Но замираю ненадолго.
Прикрываю веки, судорожно тяну воздух и прикасаюсь к экрану.
– Любовь? Ха-ха, – прошивает меня молниями дико осипший голос Яна. Тысячи энергетических волн, и все они целенаправленно движутся к сердечной мышце. Разряд, и я содрогаюсь всем телом. Испугавшись этого воздействия, на автомате нахожу кнопки громкости и приглушают звук. Но едва Ян продолжает, тут же обратно прибавляю: – Ю, ты издеваешься?! После всего??? Нет, правда… Зай… Какая, мать твою, любовь?! – и снова я, задрожав, скручиваю громкость. – Какая любовь, Ю? У меня, блядь, продвинутая степень! Это намного больше, чем это хре́ново слово! Это намного больше, чем кто-либо способен представить, – высекает яростно, но вместе с тем будто отчаянно. Его голос дрожит, и меня этими вибрациями захлестывает, словно штормовой волной. Но я все равно прибавляю звук, чтобы услышать каждый надорванный вздох Яна, каждую глубинную эмоцию, каждую вышедшую из-под контроля интонацию. – Я не хочу… Эх-х-х… Мм-м… Блядь, Ю… Блядь… – стонет мучительно. И берет паузу. Но в застывшей тишине вздохов становится больше. Одышка такая, словно Ян мгновение назад кросс пробежал. Всхлипывая, лихорадочно жму верхнюю кнопку громкости. Боюсь упустить что-то важное, хотя и того, что слышу, достаточно, чтобы сердце, наконец, разорвалось на куски. – Можно мне хоть в чем-то проявить слабость?! – сокрушается зло.
