Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
– Зачет?
Лишь услышав голос Яна, замечаю, что он принял вызов и держит мобильный у уха.
Качнувшись, прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Облизываю губы, сглатываю, делаю вдох и поднимаю свой телефон, чтобы приложить его к уху. Слушаю его рваное дыхание, свое толкаю в такт, но сказать что-то не получается.
– Принимаешь, Ю? – шепчет Нечаев.
– Да, – вырывается у меня вместе с новыми всхлипываниями.
Но при этом я улыбаюсь, прижимая к груди ладонь. И даже смеюсь!
Ох, если бы скрученную судорогами сердечную мышцу можно было вот так вот просто размять и расслабить.
– Выйдешь ко мне?
Тяжело вздыхаю.
– Нельзя.
Саму уже тошнит от этого слова. Не знаю, как Ян терпит.
– Ясно, – бормочет он. – Жаль.
– Не холодно? – спрашиваю, наблюдая, как крупные пушистые снежинки опускаются ему на волосы и на лицо. – Надень капюшон.
Он мотает головой.
– Нормально.
Зрительный контакт не разрываем, но в динамике образуется тишина.
– Хлопья летят наверх… – напеваю дрожащим голосом невесть откуда всплывший в голове текст.
– Воу… Ты че тут одна? При-и-вет, пойдем на парад планет, – подхватывает Ян, согревая своим божественным тембром, словно пьянящий глинтвейн. – Ты пахнешь как первый ландыш… Я не буду срывать, во-о-о… Че там еще? Я не помню, – эти рассуждения тоже нараспев выдает, вызывая у меня смех. – Хочу целовать тебя снова и снова[16], во-о-от!
– Никогда не думала, что ты так красиво поешь.
– Бля… – роняет Нечаев и, как мне кажется, смущенно улыбается. – Умоляю, никому не говори, зай.
Снова смеюсь.
– Только если ты споешь мне что-то еще, – дразню его совершенно беззлобно.
– Я невозможно скучаю, – толкает он слишком ровно, чтобы сразу понять, что это песня. Вздыхает и прерывисто добавляет: – Я очень болен. Я почти умираю[17].
Только по словам узнаю.
– Я пошутила, – лепечу спешно. – Никому не расскажу, конечно. Обещаю.
Но…
Хулиган Нечаев вздыхает и продолжает:
– Ты сто пудов мое, по губам Майот, поцелуи мед, меня унесет… – дробный выдох. – Кхм… – шумный и решительный вдох.
– Я-я-ян, – шепчу я. – Подожди, ладно? На футбольном поле, – тараторю неожиданно решительно. – Я сейчас выйду!
– Окей, – этот сухой ответ не отражает и сотой доли тех эмоций, которые вижу у него на лице.
Отключаюсь и, задергивая шторы, отхожу от окна. Быстро одеваюсь и покидаю комнату.
– Ты куда это? – нагоняет меня выскочивший из кухни отец.
За ним, конечно же, семенят бабушка и мама.
