Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Прямо-таки барабанная дробь, вызывающая у меня мощнейшую волну страха. – Ну что, готова? – изрекает мама тем самым озорным и мотивирующим тоном, который она обычно задействует передо мной и моей тринадцатилетней сестрой, когда мы всей семьей приезжаем в место, где нас ждут веселье и приключения.
Как бы не так!
От очередной волны озноба вздрагиваю. Мама тут же показывает папе, чтобы повысил температуру в салоне. Короткий обмен жестами, который они устраивают, как и всегда, понимая друг друга без слов, избавляет меня от необходимости врать.
Дрожь повторяется.
– Юния, ангел, – призывает папа к вниманию в последний раз. – Делай фото и заметки. Информации будет много. Если что-то не запомнишь, по записям и снимкам дома вместе разберемся.
– Хорошо, – бормочу на автомате.
– Нам нужно не «хорошо». Нам нужно «вау», – напоминает мама старую домашнюю «кричалку».
Я стесняюсь сказать, что давно от нее не в восторге.
– Ну все, – улыбается папа. – Удачи, ангел!
– Лети! – вторит ему мама.
Я заставляю себя открыть дверь, чтобы выбраться из машины.
Сигнал клаксона. Фальшивая улыбка. Прощальный взмах руки. И я остаюсь одна.
Боже… Боже… Боже!
Соберись!
Вцепляясь пальцами в подаренный мамой органайзер, отстраненно радуюсь тому, что он, будучи значительно больше стандартных размеров, не поместился в сумке.
Боже… Боже… Боже…
Что же я буду делать без него? Десять месяцев года! Пять лет!
Не нахожу ответа, сколько его не ищу.
Глядя по большей части себе под ноги, быстро добираюсь до главного входа, а за ним по ненавязчивым указателям достигаю и аудитории, где новоиспеченных студентов должен поприветствовать декан.
В гимназии мы со Святославом всегда сидели за первой партой среднего ряда. Примерно то же место я выбираю и здесь – в центре, прямо перед кафедрой.
