Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Я упивался данной мне от природы властью. Я любил трахаться. Но секс никогда не являлся интимным, духовным и объединяющим актом.
До Юнии.
Я был одержим ею столько лет. Столько, сука, лет!
И вот я в ней. Ощущаю шелковистое сопротивление ее влагалища, его критическое натяжение и горячую дрожь. Чую запах ее крови и аромат ее желания. Вижу залитое слезами лицо. Чувствую отголоски ее страданий.
У меня самого размах от удовольствия до муки такой стремительный, что кажется, в какой-то момент тупо отключусь. Но я не имею на это права.
Целую Юнию. Слизываю с ее лица каждую, блядь, слезинку. Пока она не возобновляет возможность не только видеть меня, но и воспринимать как-то иначе, чем источник боли.
– Прошло?
Ю не отвечает. Однако я по глазам вижу, как меняются ее ощущения."
"По моим чертовым венам ползет яд. Добирается до груди. Слева что-то воспаляется. Сердце трескается. Расходится на две рваные части. Одна из них куда-то ускользает. Покидая мое тело, заставляет организм работать на половине двигателя.
– В тебе так горячо, – хриплю я и целую Ю.
Говорю что-то еще. Предупреждаю, когда готов начать двигаться. Она возражает, но я же чувствую, что кайфует. Блядь, моя маленькая Ю кайфует, а значит, я должен… Должен трахать свою Ю.
И дело вообще не в разрядке – сейчас догоняю. Иначе я бы довел нас до оргазма другим способом без всяких рисков.
Я должен быть в Ю. Сейчас.
Проникновение в ее тело – не просто часть полового акта. Не примитивный факт нахождения моего члена во влагалище девушки. С Юнией этот контакт является чем-то гораздо-гораздо большим.
Я люблю ее. Люблю до отчаяния. До крайней формы безумия.
Сиплю об этом вслух, прежде чем познакомить Юнию с основной частью процесса, начав ее непосредственно трахать. Но движения настолько захватывают Ю, что она, кажется, не слышит меня.
Охреневаю от реакций, которые выдает. Завораживает настолько, что о собственном наслаждении забываю.
Каждый мой толчок Юния принимает с шоком и сладким содроганием. Впиваясь в мои плечи, дико краснеет, бьется в удовольствии и лихорадочно ему сопротивляется.
– Я не могу терпеть… Не могу…
Замираю, но влажная пульсация ее плоти не стихает. Она течет. Тонет в своем вожделении. И не подозревая, что даже ее похоть является поразительно нежной и трепетной, ужасно этого стыдится.
– Больно?
Глядя ей в глаза, мечтаю остаться внутри нее навсегда.
– Нет… Просто… Страшно…
Вздыхаю с облегчением и с некоторым самодовольством улыбаюсь.
Возобновляю толчки, Ю совсем теряется.
