Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Допираю ведь, как это выглядит. У нее в семье покойник, а я продолжаю отрываться.
Вздохнув, покидаю салон, чтобы быстро закрыть дом и заняться очисткой снега. Сам на себя злюсь, а что делать – не знаю. Поглядывая на Юнию через стекло, стараюсь что-то придумать. Но она в ответ на меня даже не смотрит. Сидит, свесив голову. Перебирает пальцами край своей куртки.
Слова в предложения никак не вяжутся.
И молчание Ю, которое продолжается, когда возвращаюсь в салон, лишь усугубляет захватившую мозг панику.
Трогаясь, неосознанно вслушиваюсь в скрипящий под колесами снег.
– Ю, – зову негромко. Она слегка дергает подбородком, якобы интересуясь, что хочу. И дальше тупится в край своей куртки. – Посмотри на меня, – намереваюсь звучать ровно, но та самая требовательная мольба таки прорывается.
И… Даже когда Юния вскидывает взгляд, позволяя увидеть глаза, того, в чем нуждаюсь, не получаю. Она выглядит максимально далекой, словно и не со мной вовсе. Не здесь."
"– Давай поговорим, – выдыхаю, когда уже выезжаем на трассу международного значения. С трудом сглатываю. Неохотно смотрю на дорогу. И снова на нее, как только появляется возможность. – Пожалуйста, – добавляю более отчаянно.
Чувствую, как воздух в салоне становится едким и опаляющим.
Зачем-то улыбаюсь… Это, мать вашу, нервное. И, сука, явно лишнее. Тряхнув головой, избавляюсь от эмоции.
Ю тем временем краснеет и вжимается в кресло, словно хотела бы исчезнуть.
– О чем? – шелестит едва слышно.
Очевидно, вынужденно.
– О чем думаешь в свете последних известий?
Пиздец, выразился… Но уж как сумел.
Смотрю на Ю и с сожалением морщусь. Мотаю головой, мол, не хотел так говорить.Челюсти сводит, будто чего-то кислого хлебнул.
И в этот момент лицо Юнии меняется. Заметив, как скривилась, толкаю руль влево и выжимаю тормоз, чтобы освободить полосу движения и остановить машину.
Стоим практически в обочине, но я по привычке врубаю аварийку. Секунд пять ее слушаем, пока Ю окончательно не срывается.
– Моя бабушка умерла, Ян… Умерла! Пока я с тобой… Пока мы… О чем я могу думать? – скулит, хватая рывками кислород.
