Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
– Говори, – подталкиваю, понимая, что грядет настоящая истерика. – Просто скажи, Ю. Все, что думаешь, и что чувствуешь. Я приму все. Только не молчи! Не вязни в этом мраке. Одна не вязни. Давай обсудим все, как есть!
– Это… – выдыхает Ю. Но не заканчивает. Набирает с шумом воздух, прежде чем выпалить: – Все из-за меня!
– Нет, – отражаю твердо.
– Да!
Рыдая, Юния пытается вырвать руку, которую держу. Бьется и бьется плечом в дверь. Я сжимаю крепче, чтобы остановить.
– Если бы я не убежала с тобой… Бабушка была бы жива! Она из-за меня разнервничалась! Из-за меня!
– Просто от нервов люди не умирают, – проговариваю с внушительным спокойствием.
Продолжая плакать, Ю мотает головой.
Мать вашу…
Не слышит меня.
– Неприятно??? – подвывает моя зая. – Есть, Ян… Моя вина точно есть!
– Нет же, Ю… – выдыхаю со скрипом и сразу же тянусь, чтобы обнять.
– Конечно, больно, Ян, – хнычет, обвивая руками мою шею. – Я этой болью растерзана… Оглушена виной… Уничтожена стыдом… Никогда больше заниматься этим не хочу!
Сглатываю, ощущая нездоровое давление в ушах. Слышу этот звук так четко, как и удары своего перебитого сердца.
– Не хочешь – не будем, – заключаю надорванным тоном.
Ю затихает и отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Не веришь, что смогу?
Выдав судорожный вздох, она неопределенно качает головой.
– Я хочу тебя. Всю тебя, Ю. Дело ведь не только в сексе. Его в моей жизни было предостаточно.
– Но… Ночью ты делал все эти вещи…
Сморщив лоб, усмехаюсь.
– Да, – выдаю приглушенно. – Я хочу делать все эти вещи с тобой, – как ни выравниваю тон, голос предательски садится.
– Прекрати-прекрати, – тараторит Ю, жмурясь и рдея. Лицо ее буквально пышет жаром. – Не говори об этом больше.
– Не буду, если ты пообещаешь не связывать эту ночь с кончиной своей бабушки.
– Это…
– Это все, о чем я прошу.
