Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Глядя на помятую желто-серую рожу Усманова, безразлично прикидываю, когда он успел выйти из больницы. Совсем недавно ведь подыхал.
Если оклемался, какого хера на свободе?
– Смерть держит меня за горло, – сообщает подонок нездоровым сипом, явно догадавшись о мыслях, которые бродят в моей голове. И в тот же момент у меня мелькает ощущение, будто от него валит гнилью. Сморщившись, с куда большим удовольствием принимаю свирепые порывы ледяного ветра. Он, по крайне мере, живой и свежий. – Инсульт оказался херней.
Последнее, как бегущая строка: терять этой твари нечего. Но я все еще не воспринимаю угрозу настолько, чтобы испытывать страх.
– Спасибо, конечно, за доверие, – проговариваю равнодушно. Спрятав руки в карманы куртки, склоняю голову набок. Метущий снегом ветер и белизна периметра обжигают слизистые. Сопротивляясь стихиям, прищуриваюсь. Один глаз закрываю полностью, второй – настолько, чтобы сохранить видимость. – Посочувствовать не могу.
Усманов ухмыляется. Даже слегка багровеет, вырываясь из костлявых лап нечистой."
"– Завидую я твоим молодости, здоровью, беспечности, – давит с оскалом. Той же утробной, будто загробной, хрипотой нагоняет мрака: – Ты так и не понял, куда влез, сынок. А я ведь тебя предупреждал... Слова не воспринял всерьез. Придется преподать практический урок. Тебе и всей твоей семейке. Отца видеть на воле хотел? – ублюдочный смех. – Всю оставшуюся жизнь он будет проклинать тот день, когда получил освобождение.
– «Преподавать» сам будешь? – иронизирую, не замечая крадущегося по спине колючего холода. По наводке Усманова мою машину фурой с трассы снесли. Плюсом понеслись звонки с угрозами. Понятно же, что запугивает. Скоро дойдем до требований. Будучи уверенным в проведенном здраво пашущим рассудком анализе, жестко рублю: – Пошел ты на хрен, блядь. Гори в аду.
Усманов усмехается.
– Не убивать. Только покалечить, – отдает приказ, прежде чем развернуться и зашагать к машине.
Оставшиеся псины надвигаются с битами.
Зашумевшая в голове кровь оглушает. Но я на автомате устремляюсь навстречу.
Господи… Дай мне силы.
Перехватить замах не успеваю. Удар приходится по коленям и сразу же сбивает с ног. Боль пронизывает током снизу вверх – через все тело. Заряжает так мощно, что кажется, будто мгновенно сжигает дочерна.
Сжимая челюсти, прокусываю язык. Пока рот заполняется кровью, мучительно мычу.
