Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Столько драйва, столько нежности, столько страсти, столько огня, столько ласки, столько слов любви… А никакой любви не было. Ян получил свое и уехал. Точнее, вот-вот уедет, оставив в моей груди пожизненную кровоточащую дыру.
Как я могу с этим жить?
«Встань и иди, зайчон…»
Не представляю, как это сделать.
Позволяю себе оплакивать свою любовь… Два дня… Может, три… Слабо ориентируюсь в реальности.
А потом… Выдаю все, что нужно, только бы отпустили домой.
Трюк удается.
Только вот дома легче не становится.
Кошмары продолжаются. Не только в забытье, но и в реале. Все хорошее ведь исчезло в одночасье, а плохое продолжало множиться.
Бабушка умерла. Дедушка слег после похорон. Мама осунулась и заметно потускнела – все реже доводилось видеть ее улыбку, в глазах стоял нездоровый блеск. Папа на всю голову поседел и словно бы онемел – случались дни, когда мы не слышали от него ни слова. Агния часто плакала и бурно эмоционировала, выжимая из родителей последние соки – слухи, которые расползлись, причиняли ей очень сильную боль.
– Я всегда шла по гимназии, будто королева, – рыдала сестра. – А сейчас… На меня смотрят как на мусор!
– Не выдумывай, – отмахивалась мама, но по лицу было видно, что чувствует она примерно то же. – Не смей показывать, что чужое ограниченное мнение тебя хоть как-то задевает. Голову выше, и вперед! Только вперед! Ты по-прежнему там королева, малыш. По всем показателям ты лучше всех!
– Ма-а-ам… – продолжала всхлипывать Агуся. – Я сама больше так не чувствую…
И все это из-за меня.
«Встань и иди, зайчон…»
Невозможно это. Невозможно.
Так нельзя, но я уже сама жду того, чтобы уехать к тетке в Полтаву. Нет сил смотреть на родных, хоть и понимаю, что сама их довела. Надеюсь, что без меня им тоже станет легче.
Чтобы закрыть сессию и оформить перевод, мне нужно поехать на один экзамен. Автоматы выставили по всем предметам, но преподаватель по высшей математике требует явиться с зачеткой лично.
Тащусь в университет без каких-либо переживаний.
Но там… Случается непредвиденное.
– Ах ты дрянь, – нападает Кира перед всей группой. – Таскалась за Нечаем, как течная сука! Сама давала во все щели! И после всего заявление на него написала! Вообще долбанулась?!
– Не лезь к ней, – вступается за меня Самсонов.
– А что, неправда?! Все в курсе, что происходило в охотничьем доме Нечаева. Все в курсе, что это было добровольно! Через Нечая не одна «зая» прошла.
