Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Огромные, крупнолепестковые и освежающие.
Еще один взгляд Нечаева, и эти растения вспыхивают, распаляя за моей грудиной новый пожар.
Должна сказать, чтобы не смел так себя вести. Должна!
Но…
Одурманенная какой-то необъяснимой и порабощающей эйфорией, продолжаю молчать.
И зачем я снова смотрю на его губы? Почему они – изогнутые в пренебрежении, насмешке и вечном вызове – так влекут меня? Допустимо ли то, что я задумываюсь об их яркости, тепле и непостижимой напористости?
Взявшись за палочку чупа-чупса, с влажным причмокиванием вытаскиваю его изо рта.
Глаза в глаза. И я резко опускаю взгляд.
Как я раньше не замечала, что в Яне Нечаеве кипит такой котел эмоций? Чем он вызван? И почему так будоражит меня?
Когда он берет меня за руку, понимаю, что скрыть то, с какой силой меня потряхивает, уже точно не получится. И все же… Я не вырываю ладонь. Рефлекторно сглатываю и на радостях от того, что удалось это сделать, заталкиваю чупа-чупс обратно в рот.
– Замерзла?
Избегая смотреть Яну в глаза, курсирую взглядом по рисунку на его футболке. Медленно втягиваю носом воздух.
– Да… Немного.
Он снимает кожанку, которую надевал перед выходом из кафе, и накидывает ее мне на плечи. Суть ли в запахе Яна, который хранит в себе его куртка, или в самом жесте, но по всему моему телу вновь проступают крупнейшие мурашки. Просовываю руки в рукава только потому, что опасаюсь уронить вещь.
И тут же меня бросает в жар. Настолько бурный, что я буквально ощущаю, как мои щеки стремительно меняют цвет.
«Зачем ты так смотришь?» – возникает очередной вопрос в моей голове.
Но, конечно же, я не решаюсь его вытолкнуть.
Трескучее напряжение нашего уединения нарушается, когда из кафе выходят бездетные друзья Нечаева. Те, что с малышами, как я понимаю, ушли домой.
– Предлагаю двигать в сторону парка, пока снова не ливануло, – говорит Дима, которого все парни почему-то называют Филей.
"По дороге спрашиваю у Яна, в чем причина такого прозвища, и он поясняет, что это сокращение от фамилии Фильфиневич.
– О-о, – протягиваю я. – Прикольно.
Мы слегка отстаем от всех, когда ребята начинают брызгать друг на друга из луж.
– Ю, помогай скорее! – кричит Соня, взбивая ногой мутную воду в сторону своего мужа.
Я теряюсь.
Как это? Зачем? Разве так можно?
– Нечай, нам требуется подкрепление! – горланит Фильфиневич.
